Гуревич Рахиль - Мерцание страз стр 9.

 Это не нарисовано, это тоже мозаика, как в буфете, просто она далеко и ты не видишь отсюда кусочков,  ответила мама на удивление Иннессы, что люди какие-то странные, и «конёчки странные у них».  Это конькобежцы прошлых столетий.

 Как это?

 Ну чьи-то пра-пра-пра-бабушки.

Бабушки на коньках, от бабушек только юбки в пол! Неужели такое возможно? Мама иногда может выдумать. Однажды мама Инессу предупредила, что если сорвать в лесу хвощ, то можно умереть, а Галина Мурмановна рассмеялась и уверила Инессу, что это не так. Сейчас-то Инна знает, что мозаика иллюстрация к книге «Серебрянные коньки». Книга скучна до ужаса, они в школе по внекласске проходили. Весь сюжет мальчишки носятся как ненормальные по замёрзшей реке, по городам, забегают в музеи и гостиницы, а брат с сестрой выигрывают соревы, хоть и бедные, ну и ещё по сюжету дорогой доктор вылечивает бедняка сделав кажется ему сложную операцию по трепанации черепа. Но мама говорит, что книга прекрасна, Инесса до неё не доросла.

 Не подскажете: где тут на фигурное катание просмотр?  спросила мама, обращаясь больше к столам, а не к людям, сидящим вокруг них.

Буфетчица доброжелательно указала коридор (прямо и направо) и подмигнула Инессе. Прямо и направо узкий, холодный коридор. Инессе стало не по себе: зачем они вообще сюда пришли? В конце коридора толпились взрослые и дети. Вот открылись двери, вышли строем, затылок в затылок, ещё дети, и ещё, и ещё. Строгая женщина, с хвостиком на затылке и гордо поднятой головой, очень красивая, одетая в простую футболку и спортивные штаны, командовала ими. Когда дети проходили мимо, Инесса и мама прижались к стене, так сделали и все остальные коридор был узкий.

 Так, Ин. Переобувайся

 Зачем?

 В объявлении было написано: нужна лёгкая сменка.

 Это как лёгкая сменка?

Пока Инесса переобувалась и натягивала чешки, детей стали приглашать за дверь. По всему коридору в стенах двери.

 Родители! Расходимся!  сказал кто-то голосом строгой злой воспитательницы.  Ждём в холле.

 Ну всё, Ин. Я тебя жду у буфета, куплю вкусного.

 И попить!

 И попить, и попить. А ты выполняй, что скажут.

Инесса очутилась в раздевалке. На стенах крючки, под крючками скамейки стоят. На одной стене лесенка, в саду такая была. Мальчиков мало, а девочек целая толпа.

 Дети! Снимаем обувь, остаёмся в носках! А ты почему в грязной обуви?! Выйди и сними кроссовки, будешь босиком.

Кто-то из детей всхлипнул, выбежал за дверь, завыл и с криками «Ма-а-ама» затопал по коридору: бум-бум.

Строгая женщина, внимательно оглядела каждого:

 Я ваш тренер, отберу самых подходящих. Спокойно сидим, не бесимся, кому сказала!

Чуть позже она приказала встать, согнуться и прижать голову коленям, Инесса так и сделала.

 Колени не сгибаем, не сгибаем колени!

Но колени у Инессы предательски сгибались.

 Сели на пол, ноги вперёд, носки оттянуты. Согнулись пополам, прижали лицо к коленям. Раз-два-три, терпим, сами не разгибаемся, колени не сгибаем, раз-два-три

Но Инесса чувствовала, что колени снова сгибаются.

 Разогнулись!  сказала женщина.  Встали. Руки на пояс, поднялись на носочках. Быстро! Опустились. Поднялись! Быстро! Та-ак Тренер ходила взад и вперёд мимо шеренги детей.

Инесса поднялась, она чувствовала, что лучше всех это сделала, ведь она стала выше всех!

 Ты девочка,  протянула руку к Инессе тренер,  пересядь вон на ту лавку.  А ты, Елизавета, почему снова здесь?

Инесса, стоя в строю, видела только выпирающий обтянутый белой футболкой живот Елизаветы.

 Мама сказала ещё раз сходить, меня на диете с утра держат для талии. Мама сказала, что вдруг другой тренер просмотрит, а не вы. Мама сказала вы злая.

 Я злая, согласна согласилась тренер.  А ты, пожалуйста, залезь на шведскую стенку.

Пузатая девочка полезла с большим желанием, но, поднявшись на три деревяшки, соскользнула с четвёртой и грохнулась на толстый коврик под лестницей.

 У-у, мат проклятый,  ударила кулаком по коврику пузатая девочка. Она была в ярости, лицо её стало пунцовым, как цветы на их с Галиной Мурмановной клумбе.

 Всё. Сядь с той девочкой.

После следующего упражнения на лавке с Инессой и Елизаветой заскучали ещё две девочки, но Инесса не обращала внимания, она вовсю шепталась с Лизой. Лиза ей очень понравилась, особенно после того, как смело сказала тренеру правду Инесса бы так не решилась.

 Тебя тоже не отобрали?  спросила Лиза.

 Как не отобрали? Мы пришли поступать на фигурное катание.

 Нас и их,  Лиза указала на грустных девочек с лавки,  не отобрали, ясно как белый день.

 Да? Инесса не поверила Лизе. Она лучше всех сделала упражнение на носочках, вот её сразу и взяли. В душе Инесса всегда была уверена, что она лучше всех девочек, у неё самые красивые платья, самые волнистые волосы, и мамы ни у кого такой нет: чтобы шила всё что угодно, даже серебристые заколки-бантики, даже непромокаемые штаны и прозрачные воздушные юбочки для хореографии всем на хорео в московском садике мама сшила такие юбочки.

 Ага, как бы не так,  улыбнулась Лиза.  Уф, сейчас моя мама им устроит.  Лиза затараторила почти в голос:  Поначалу я с мамой причапала, поза-поза-вчера с бабушкой, вчера дедушку подключили, сегодня и папа с работы отпросился.

 Зачем?

 Чтоб взяли. У нас все девочки в группе фигуркой занимаются. Ты в «Солнышко» ходишь?

 В какое солнышко?  до Инессы не сразу дошло.  Ах да! Нас в этот садик не взяли, мест нет.

 Так надо на лапу дать и сразу появятся места. Что ты как маленькая?

 Что появится?

 Так место.

 А на какую лапу давать?  Инессе Лиза нравилась всё больше, Лиза была продвинутой, всё на свете знала.

Детей на лавке становилось всё больше, а тренер стала спрашивать у «стоячих детей», как их зовут и записывать имена в блокнотик в блестящей розовой обложке. Одна девочка, беленькая, как Инесса, но с двумя прямыми куцыми хвостиками, загорелая, от чего волосы по цвету казались как из баночки с белой краской, молчала и не говорила, как её зовут.

 Ты что, девочка, не отвечаешь?

Девочка продолжала молчать.

 Я знаю, как её зовут!  гаркнула Лиза, и у Инессы перестало слышать одно ухо.  Её зовут Настя!

Девочка вдруг обрела дар речи и сказала тренеру:

 Меня все здесь знают.  И снова замолчала. Фамилии от Насти так и не смогли добиться.

 Эта Настя дочка большого,  снова зашептала Лиза.

 Кого большого?

Но Лиза перешла к обсуждению тренера:

 Ты смотри, какая фря. И футболка у неё розовая, и книжка розовая, ну сейчас папа

Тут открылась дверь. Лиза почему-то заголосила:

 Ма-а-ама!!!  Но повисла на мужчине, похожем на шар.

Родня Лизы обступили тренера, начались возмущения, пререкания, взрослые непонятные разговоры. Инессе надоело сидеть, и она вместе с другими детьми стала лазить по лестнице на стене. Инессу удивило, что все лезли по очереди, никто не ругался и не настаивал, что он первый, как в её прежнем садике, там все толкались и считали себя первыми

 Ну хорошо, хорошо, возьму я её, но предупреждаю услышала Инесса.

 А нам одолжение делать не надо,  перебил визгливый голос,  и предупреждать нас не надо, и условия ставить. Ваше дело брать в секцию всех!

 Да всех!  хрипел пожилой мужской голос.

Вот, значит, у кого Лиза научилась так орать у огромной женщины, у бабушки.

Тренер отвернулась, отошла к шведской стенке, встала рядом с Инессой: лицо у тренера красное, а руки трясутся тренер перехватила Инессин взгляд, сунула записную книжку в карман.

 Дети! Обулись. Встали. Построились по парам. А вам что? Особое приглашение?

Инесса обернулась, но Лизы рядом не было. С лавки поднялись две девочки, с которыми «куковали» Инесса и Лиза почти с самого начала. У одной девочки ноги как колесо, а у другой коленки рядом, но к низу ноги расходились, как у буквы «Х»  мама Инессе недавно в книжке показала.

 Я спрашиваю: и тебе, Настя, особое приглашение?