Всего за 80 руб. Купить полную версию
Моя личная библиотека. Каждая страница каждой книги несёт на себе отпечаток моих пальцев и сознания. На почти каждой мои карандашные пометки.
Я похолодел. Мастер не признаёт Глобулы? Не может быть! Без неё всё равно не обойтись. Хотя Лем ведь обходился! Пусть фэны его не любят, не знают, и никогда не откроют, но он из Мастеров. Мне захотелось вернуться в детство и немножко изменить его. Чтобы рядом оказалась вот такая своя библиотека.
Мастер бережно провёл рукой по корешкам. И сказал:
Здесь истинная магия. Вот так, претендент и номинант! В этих книгах жизнь, закодированная не только в буквах, но и в формулах. Тех формулах, которые описывают течение крови в твоих жилах и движение нервных импульсов в твоей голове. И взаимодействие галактик в масштабе Вселенной.
Болото моё обрело ещё одно имя невежество. Мастер снял с полки толстый том.
Вот, словарь твоего родного языка. Знаешь, сколько здесь слов? Пятьсот тысяч. А каков твой запас? Не отвечай, будет стыдно. Думаю, не более четырёх тысяч. Больше тебе нельзя, фэны не поймут. Ведь так?
Но не только же в этом причина элитарности книг Мастеров, сказал я себе, продолжая напряжённо слушать.
Ты, Лерий, стараешься писать теми же фразами, какими обмениваешься с фэнами в клабах. Коротенькими, удобными, легко усвояемыми. Чем проще, тем лучше. Но это не литературный язык. А ведь любая цивилизация держится на нём. Не на слэнгах кумиров фэн-клабов. У тебя есть скрытый словарный запас, который позволяет понимать научную фантастику. А у твоих фэнов его нет. Человек разумный использует весь лексикон. Во всяком случае, старается.
Он замолчал, а мне на самом деле стало стыдно. Выходит, барахтаюсь я не только в личном, но в общенародном болоте. Вместе с коллегами по перу и той же Глобулой. Мастер, как и Красс, открывает мне очевидное. Они оба существуют в ином измерении. Десять процентов! Всего? Или целых? Итак, чтобы стать автором научной фантастики, надо превратиться в Мастера. То есть вырваться из болота большинства и влезть на островок, занимаемый меньшинством.
Нет, задачка неподъёмная! Буду я изучать эти книги до края дней и не достигну жизненности, которой требует Жюри. И что, возвращаться в протухший реализм фантамагии? В сочинение безжизненных миров, не имеющих права на бытие? Я с тоской обвёл взором комнату. Взгляд задержался на проёме открытой двери в кабинет Мастера. Там зажглась лампа, и к столу протянулась жёлтая тёплая полоса. Нет, Метод не может скрываться в одном только наборе знаний по всем наукам! Даже превратившись в Глобулу, я не стану Мастером. В чём же Метод? Или на него понадобится ещё одна жизнь? Не вяжется. Не клеится Путает меня седой! Вон как хитро сощурился
Скажи, Лерий, ты заметил, что один запах воспринимается разными людьми по-разному? И одним человеком в разных состояниях тоже? Если в твоего героя нацелено жало мегаскорпиона, он будет мечтать о любви или жареном цыплёнке? Даже если ничего не ел неделю?
Нет, не путает Верно! Почему я не задумывался о таких простых вещах? А ведь они относятся не только к запахам! Миллиард оттенков! Глобуле они до неонки, до тиристора. Как и мне до сего дня. Ну почему я такой тупой?!
Мастер понял и эту мою мысль, с сочувствием посмотрел. И протянул полный стакан лимонада. Я выпил до дна не отрываясь, не ощутив вкуса. В комнате мерцает цветной туман, будто я вернулся в бар «Для тебя». Неужели друг детства Красс тоже из Мастеров? И встретился не случайно?
Поставил стакан на дерево стола, задев стакан Мастера. Раздался приглушённый звон. Настоящее стекло? Или даже хрусталь? Как в сказке. Нет, это мой пластиковый искусственный мир дурной нескончаемый вымысел. А здесь преддверие настоящего бытия, в которое у меня нет пропуска. Визитка от Красса всего лишь шанс. Мне не преодолеть границу. Седой между тем продолжал атаковать, не учитывая моё разочарование в себе.
А во всех мирах, Лерий, даже если они ирреальные или гипотетические, правит Единый Закон. И в этом правда жизни. Неправда в отрицании Единого Закона.
Ну вот К чему погружение в глубинные, непроверяемые причинные дебри? Роман, пусть и научно-фантастический, не религиозная проповедь. Да и не до проповедей народу. Главное статус, проблемы самоудовлетворённости. Глаза Мастера-телепата посинели, голос отвердел:
Да, времена Редкий стремится к истине. Нам не хватает людей. Кадров, как говорили в прошлом. Людей с мозгами, интеллектом, чистыми эмоциями. Ты и твои братья по цеху, вы работаете против Мастеров. И небезуспешно. Мы сдаём долю процента за долей. Жюри вынужденно действовать подпольно, как революционная ячейка.
Он вернулся к книжным полкам, выбрал том, раскрыл на закладке и сказал:
Вот, послушай
«Научная фантастика самый важный жанр нашего времени! Она главный поток в литературе».
Ну, кто это сказал?
Я только поморгал в ответ. Он ответил на свой вопрос, укоризненно покачав головой:
Рэй Брэдбери, один из Мастеров Прошлого. Ты с ним знаком? О-о Тебе не нравится мир, в котором живёшь. Ты на пределе. И потому рвёшься в вещественную сказку. Пытаешься её сочинить. Но не готов. Потому и пришёл за Методом. За волшебной палочкой.
Впитывая тяжкие слова, я подумал о том, как изменить интерьер квартиры. Деваться-то некуда! Пропитать жилище индивидуальностью? Заведу даму сердца, будем беседовать о кредитах-рейтингах. Иногда буду вспоминать о встрече с седым Мастером. Где-то я читал о том, что он говорит. О «фантастическом реализме». И о схватке Буквы и Духа в творчестве. Я не каменный атеист, хоть и не прихожанин. Елей и свечи из той же надоевшей магии. А Метод откуда? Зачем я здесь? Но выслушать-то надо
научная фантастика продвижение по грани знаемого и незнаемого. Знаемое его всё-таки надо знать. Иначе где грань? Вот и получается у тебя некая муть, населённая кикиморами да лешими.
Я возмутился. Обстановка в зелёно-назидательных тонах начала раздражать. И возбуждённо спросил:
Какая ещё граница? Линия? Плоскость? Не слишком ли примитивно?
Вот! Мастер приблизился к столу, У нас во всём примитив! Максимум трёхмерность, и то лишь в действии, в экшне.
Я догадываюсь, о чём вы Нематериальные основы материи. Включить в текст область недоступной реальности. Но куда уж мне я не Брэдбери и не
Он не дал мне закончить фразу. И продолжил, переняв моё возбуждение:
Так, вот видишь внутренний запрет. В тебе их столько! Вот и пишешь о том, чего не ведаешь. Как можно знать то, чего нет в природе? Твои монстры существуют только в твоей голове. Из неё ты переселяешь их в головы фэнов и потом удивляешься, почему общение с ними тебя не удовлетворяет. Зачем ты каждый месяц посещаешь фэн-клабы? Ведь основное общение с миром идёт через Глобулу. Даже если вы оказываетесь в одной комнате, беседуете через мирового посредника. Не потому ли ты один?
Стало грустно прав он. И в целом, и по мелочам. Но всё же кое-что надо уточнить:
Но Как только я начинаю говорить о том, о чём думаю, меня перестают понимать. Не получается диалога. Вы правы, дело в языке. В лексиконе. Меня заколебали коротенькие вопросы-ответы, разбавленные междометиями. Согласен, такие, как я, секвестрируют изначальный дар речи. И она капсулируется, делается ненужной. Люди разошлись с человеческим языком. В мои тексты Глобула добавляет специфический колорит. А взамен удаляет всё, что усложняет восприятие и понимание. И я соглашаюсь.
Мастер выслушал внимательно, слегка наклонился ко мне и сказал шёпотом:
Открою маленькую тайну Мастера работают пером на бумаге. И загружают готовую работу в Глобулу. Уточнить, откорректировать Да, они сами всё делают, не Глобула, она лишь оформляет и предлагает визуализацию. Мастеру нельзя навязать чужие видение и стиль.