Ретинская Оксана Сергеевна - Золото богов стр 7.

Из книги под названием "Новое и старое Перу", которая упала вместе со стопкой, выскользнул простой белый конверт. Кеннеди увидел это раньше любого из нас и схватил его.

 Вот один для меня,  сказал он, разрывая его.

Конечно же, тем же грубым шрифтом на четверти листа были написаны слова:

"ОСТЕРЕГАЙТЕСЬ ПРОКЛЯТИЯ МАНСИЧЕ НА ЗОЛОТЕ БОГОВ".

Мы могли только смотреть друг на друга и на этот предательский знак кинжал инков под сообщением.

Что это значило? Кто послал предупреждения?

Один Кеннеди, казалось, относился к этому делу с чисто научным интересом. Он взял четыре листка бумаги и положил их перед собой на стол. Затем он внезапно поднял глаза.

 Они идеально подходят,  тихо сказал он, собирая их и кладя в бумажник, который носил с собой.  Все углубления разрыва соответствуют. Четыре предупреждения, похоже, были отправлены тем, кто, вероятно, знает что-то о секрете.

Нортон, казалось, немного пришел в себя теперь, когда смог с кем-то поговорить.

 Что ты собираешься делать бросить это?  напряженно спросил он.

 Ничто не могло бы гарантировать, что я буду заниматься этим еще усерднее,  мрачно ответил Крейг.

 Тогда нам всем придется держаться вместе,  медленно произнес Нортон.  Похоже, мы все в одной лодке.

Когда он поднялся, чтобы уйти, он протянул руку каждому из нас.

 Я буду продолжать,  повторил Кеннеди с тем особенным бульдожьим выражением на лице, которое я так хорошо знал.

Охотники за сокровищами

Нортон едва ушел, а Кеннеди все еще изучал четыре листка бумаги, на которых было написано предупреждение, когда дверь нашей лаборатории снова мягко открылась.

Это была сеньорита Мендоса, выглядевшая еще прекраснее, чем когда-либо, в своем простом черном траурном платье, неестественная бледность ее лица подчеркивала чудесные блестящие глаза, которые смотрели вокруг, как будто наполовину испуганные тем, что она делала.

 Надеюсь, ничего не случилось,  поприветствовал Кеннеди, пододвигая ей кресло.  Но я рад видеть, что у вас достаточно уверенности, чтобы доверять мне.

Она с сомнением оглядела огромное количество принадлежностей, которые Крейг собрал в своей научной войне с преступностью. Хотя она этого не понимала, это, казалось, произвело на нее впечатление.

 Нет,  пробормотала она,  ничего нового не произошло. Вы сказали мне найти вас, если я вспомню что-нибудь еще.

Она произнесла это с таким видом, словно признавалась в чем-то. Было очевидно, что, что бы это ни было, она знала это все время и только после борьбы заставила себя рассказать об этом.

 Значит, вы что-то вспомнили?  подсказал Крейг.

 Да,  тихо ответила она. Затем с усилием она продолжила,  я не знаю, знаете ли вы об этом или нет, но моя семья древняя, одна из старейших в Перу.

Кеннеди ободряюще кивнул.

 В прежние времена, после Писарро,  поспешила она продолжить, больше не в силах выбирать слова, но выпалив прямо,  мой предок был убит кинжалом инков.

Она снова остановилась и огляделась, очевидно, действительно испугавшись собственной безрассудности. Кеннеди и его окружение двадцатого века, казалось, снова успокоили ее.

 Я не могу рассказать вам эту историю,  продолжила она.  Я ее не знаю. Мой отец знал. Но это была какая-то семейная тайна, потому что он никогда мне не рассказывал. Однажды, когда я спросила его, он оттолкнул меня; сказал, чтобы я подождала, пока не стану немного старше.

 И вы думаете, что это может иметь какое-то отношение к делу?  спросил Кеннеди, пытаясь вытянуть из нее еще что-нибудь, что она знала.

 Я не знаю,  честно ответила она.  Но не кажется ли вам это странным мой предок убит, а теперь, сотни лет спустя, мой отец, последний из его прямой линии, убит таким же образом, кинжалом инков, который исчез?

 Значит, вы подслушивали, пока я разговаривал с профессором Нортоном?  выпалил Кеннеди, не беззлобно, а скорее как неожиданный тест, чтобы посмотреть, что она скажет.

 Вы не можете винить меня за это,  просто ответила она.

 Вряд ли,  улыбнулся Кеннеди.  И я ценю вашу сдержанность, а также то, что вы, наконец, пришли сюда, чтобы рассказать мне. Действительно, это странно. Наверняка у вас должны быть какие-то другие подозрения,  настаивал он,  что-то такое, что вы чувствуете, хотя и не знаете?

Кеннеди наклонился вперед, пристально глядя ей в глаза, как будто хотел прочитать, что происходит у нее в голове. Она на мгновение встретилась с ним взглядом, затем отвела глаза.

 Вы слышали, как мистер Локвуд сказал, что он связан с мистером Уитни, мистером Стюартом Уитни, с Уолл-стрит?  рискнула она.

Кеннеди не сводил глаз с ее лица, пытаясь вырвать у нее эти неохотные слова.

 Мистер Уитни в основном интересовался Перу, бизнесом и добычей полезных ископаемых,  медленно продолжала она.  Он выделял большие суммы ученым там, на экспедиции профессора Нортона из Нью-Йорка. Я я боюсь этого мистера Уитни!

Ее тихий тон поднялся до уровня трепетного возбуждения. Ее лицо, которое было бледным от пережитой трагедии, теперь порозовело, а грудь вздымалась и опускалась от сдерживаемых эмоций.

 Боитесь его, почему?  спросил Кеннеди.

Больше не было никакой скрытности. Однажды сказав так много, она, казалось, почувствовала, что должна продолжать и рассказать о своих страхах.

 Потому что,  продолжала она,  он он знает женщину, которую знал мой отец.  Внезапная вспышка огня, казалось, осветила ее темные глаза.  Женщина из Трухильо,  продолжила она,  сеньора де Моше.

 Де Моше,  повторил Кеннеди, вспоминая имя и все еще необъяснимый инцидент нашего первого разговора.  Кто эта сеньора де Моше?  спросил он, изучая ее, как будто она была под объективом.

 Перуанка из старинной индейской семьи,  ответила она тихим голосом, как будто эти слова были вырваны у нее силой.  Она приехала в Нью-Йорк со своим сыном Альфонсо. Вы помните вы встречались с ним. Он учится здесь, в университете.

Я снова обратил внимание на то, как по-разному она произносила два имени мать и сын. Очевидно, между ней и старшей женщиной существовала какая-то вражда, какой-то барьер, который не распространялся на Альфонсо.

Кеннеди потянулся к университетскому каталогу и нашел имя "Альфонсо де Моше". Он был, как он сказал нам, аспирантом инженерной школы и, следовательно, не учился ни в одном из классов Кеннеди.

 Вы говорите, что ваш отец знал сеньору?  спросил Кеннеди.

 Да,  ответила она тихим голосом,  у него были с ней какие-то дела.

Я не могу точно сказать, какими они были; я не знаю. В социальном плане, конечно, все было по-другому. Они не принадлежали к тому же кругу, что и мы в Лиме.

По ее тону я понял, что между людьми старого испанского происхождения и потомками индейцев существовали расовые предрассудки. Это, однако, не могло объяснить ее отношение. По крайней мере, в ее случае предубеждение не распространялось на Альфонсо.

 Сеньора де Моше подруга мистера Уитни?  спросил Кеннеди.

 Да, я полагаю, что она передала некоторые из своих дел в его руки. Де Моше живут в отеле "Принц Эдвард Альберт", и мистер Уитни тоже живет там. Я полагаю, они более или менее видят друг друга.

 Х-м,  задумчиво произнес Кеннеди.  Полагаю, вы знакомы с мистером Уитни?

 Не очень хорошо,  ответила она.  Конечно, я встречалась с ним. Он был в гостях у моего отца, и мой отец был в своем офисе с мистером Локвудом. Но я мало что знаю о нем, кроме того, что он как вы американцы говорите рекламщик.

Очевидно, Инес старалась быть откровенной, высказывая свои подозрения, даже в большей степени, чем Нортон. Но я не мог отделаться от ощущения, что она пытается кого-то защитить, хотя и не до такой степени, чтобы сознательно направить нас по ложному следу.

 Я постараюсь увидеться с мистером Уитни как можно скорее,  сказал Кеннеди, поднимаясь, чтобы уйти.  И сеньорой де Моше тоже.