Всего за 49.9 руб. Купить полную версию
Если бы я был моложе, внезапно заметил он, наконец, я бы устроил им обоим гонку за этой девушкой. Она величайшее сокровище, которое когда-либо вывозилось из страны. Ну что ж, как бы то ни было, я бы не поставил свои деньги на молодого де Моше!
Кеннеди поднялся, чтобы уйти.
Я верю, что вы сможете найти какой-нибудь ключ к разгадке этого кинжала, сказал Уитни, когда мы направились к двери. Похоже, это сильно обеспокоило Нортона, особенно после того, как вы сказали ему, что Мендоса, несомненно, был убит с его помощью.
Очевидно, Нортон поддерживал тесную связь со своим патроном, но Кеннеди, казалось, не удивлялся этому.
Я делаю все, что в моих силах, ответил он. Полагаю, я могу рассчитывать на вашу помощь по мере развития дела?
Абсолютно, ответил Уитни, провожая нас в холл к лифту. Я поддержу Нортона во всем, что он захочет, чтобы сохранить перуанскую коллекцию в целости и сохранности.
Наши вопросы все еще оставались без ответа. Мы не только не имели ни малейшего представления о местонахождении кинжала, но и источник четырех посланных нам предупреждений все еще был окутан тайной.
Кеннеди подозвал проезжающее такси.
"Принц Эдвард-Альберт", коротко сказал он.
Проклятие Мансиче
Через несколько минут мы вошли в "Принц Эдвард-Альберт", один из новых и красивых семейных отелей в центре города.
Прежде чем задавать какие-либо вопросы, Крейг торопливо оглядел вестибюль.
Внезапно я почувствовал, как он взял меня за руку и потянул в маленькую нишу
сбоку. Я проследил за направлением его взгляда. Там я мог видеть молодого Альфонсо де Моше разговаривавшего с женщиной намного старше его самого.
Это, должно быть, его мать, прошептал Крейг. Ты можешь видеть сходство. Давай посидим здесь и немного понаблюдаем за этими пальмами.
Казалось, они о чем-то серьезно разговаривали. Даже когда они разговаривали, хотя мы не могли догадаться, о чем шла речь, было очевидно, что Альфонсо был дороже жизни для этой женщины и что молодой человек был образцовым сыном. Хотя я чувствовал, что должен восхищаться каждым из них за это, все же, размышлял я, это не причина, по которой мы не должны подозревать их возможно, скорее причина для подозрений.
Сеньора де Моше была хорошо сохранившейся женщиной средних лет, крупной женщиной с темными волосами и контрастирующими полными красными губами. Ее лицо, в явном противоречии с парижским костюмом и утонченными манерами, имело легкую медную смуглость, которая красноречиво говорила о ее происхождении.
Но больше всего привлекали и удерживали внимание ее глаза. Было ли это в самих глазах или в том, как она их использовала, не могло быть никакой ошибки в почти гипнотической силе, которой обладала их владелица. Я не мог не задаться вопросом, не могла ли она применить это к дону Луису, возможно, использовала это каким-то образом, чтобы повлиять на Уитни. Не по этой ли причине сеньорита так явно ее боялась?
К счастью, с нашей выгодной позиции мы могли видеть их, не подвергаясь опасности быть замеченными.
А вот и Уитни, услышал я, как Крейг пробормотал себе под нос.
Я поднял глаза и увидел, как рекламщик выходит из своей машины. Почти в то же мгновение блуждающие глаза сеньоры, казалось, заметили его. Он подошел и поговорил с де Моше, постояв с ними несколько минут. Мне показалось, что она ни на мгновение не позволила взгляду кого-либо другого отвлечь ее в проекции той странной силы, которой наделила ее природа. Если бы это была битва глаз, я вспомнил странный взгляд, который я заметил у Уитни и Локвуда. Это, однако, отличалось от впечатления, которое складывалось от сеньоры. Я чувствовал, что она должна быть довольно умной, чтобы соответствовать утонченности Уитни.
О чем бы они ни говорили, было видно, что Уитни и сеньора де Моше были в очень близких отношениях. В то же время молодой де Моше, казалось, чувствовал себя не в своей тарелке. Возможно, он не одобрял близость с Уитни. Во всяком случае, он, казалось, испытал явное облегчение, когда рекламщик извинился и подошел к стойке, чтобы забрать свою почту, а затем вышел в кафе.
Я хотел бы получше рассмотреть ее, заметил Кеннеди, вставая. Давай сделаем один-два поворота по коридору и пройдем мимо них.
Мы неторопливо вышли из нашей ниши и прошлись среди различных групп людей, болтающих и смеющихся. Когда мы проходили мимо женщины и ее сына, я снова ощутил то странное чувство, которое, как говорят нам психологи, однако, не имеет под собой реальных оснований, когда на меня смотрят сзади.
В дальнем конце вестибюля Кеннеди внезапно повернул, и мы начали возвращаться по своим следам. Теперь Альфонсо стоял к нам спиной. Мы снова прошли мимо них, как раз вовремя, чтобы уловить тихие слова молодого человека:
Да, я видел его в университете. Каждый там знает, что он
Остальная часть предложения была потеряна. Но реконструировать его было нетрудно. Это, несомненно, относилось к деятельности Кеннеди по раскрытию тайн.
Совершенно очевидно, предположил я, что они знают, что мы заинтересованы в них сейчас.
Да, согласился он. Не было никакого смысла наблюдать за ними дальше из укрытия. Я хотел, чтобы они увидели меня, просто чтобы узнать, что они будут делать.
Кеннеди был прав. Действительно, еще до того, как мы снова повернулись, мы обнаружили, что сеньора и Альфонсо поднялись и медленно направились к лифтам, все еще серьезно разговаривая. Лифты находились под углом, и прежде чем мы смогли расположиться так, чтобы снова наблюдать за ними, они исчезли.
Хотел бы я, чтобы был какой-нибудь способ добавить отпечатки обуви Альфонсо в мою коллекцию, заметил Крейг. Следы, которые я нашел в пыли саркофага в Музее, были следами мужской обуви. Однако, я полагаю, мне придется подождать, чтобы получить их.
Он подошел к столу и навел справки о де Моше и Уитни. У каждого был номер на восьмом этаже, хотя и на противоположных сторонах и в противоположных концах холла.
Сейчас нет смысла тратить время, пытаясь скрыть нашу личность, наконец заметил Кеннеди, доставая карточку из своего кейса. Кроме того, мы все равно пришли сюда, чтобы увидеть их, он протянул карточку клерку. Сеньора де Моше, пожалуйста, сказал он.
Клерк взял карточку и позвонил в номер де Моше. Должен сказать, что я был несколько удивлен, когда сеньора позвонила вниз и сказала, что примет нас в своей собственной гостиной.
Это очень любезно, прокомментировал Крейг, когда я последовал за ним в лифт. Это избавляет от планирования какого-то окольного пути встречи с ней и переходит прямо к делу.
Лифт поднял нас прямо на восьмой этаж, и мы вышли в коридор, устланный толстым ковром, и спустились в номер 810, который был номером ее люкса. Дальше, в 825 году, был дом Уитни.
Альфонсо там не было. Очевидно, он все-таки не поехал наверх со своей матерью, а вышел через другой вход на первом этаже. Сеньора была одна.
Я надеюсь, что вы простите меня за вторжение, начал Крейг, как можно более правдоподобно объясняя, но я заинтересовался возможностью инвестировать в перуанское предприятие, и я слышал, что вы перуанец. Вашего сына, Альфонсо, я уже встречал однажды. Я подумал, что, возможно, вы могли бы дать мне какой-нибудь совет.
Она пристально посмотрела на нас, но ничего не сказала. Мне показалось, что она уловила уловку. И все же она не пыталась сейчас избегать нас. Либо она не имела никакого отношения к делу, которое мы расследовали, либо она была искусной актрисой.
При ближайшем рассмотрении ее глаза действительно были еще более замечательными, чем я представлял себе на расстоянии. Это были глаза женщины, наделенной обилием здоровья и энергии, глаза, полные того, что старые читатели персонажей называли "влюбчивостью", обозначая природу, способную на сильную страсть, будь то любовь или ненависть. И все же я признаюсь, что не нашел в них ничего особенно ненормального, как в глазах Локвуда и Уитни.