Всего за 500 руб. Купить полную версию
Обычно экономическая теория классифицирует новые знания как общественное благо. По определению, чистое общественное благо немедленно и свободно становится общедоступным, однако эти (предполагаемые) свойства знаний наталкивают на основную головоломку, которую мы пытаемся разрешить в этом исследовании: какие факторы препятствуют доступу бедных стран к уже имеющимся мировым знаниям, а также модернизации их производственных технологий? Рассмотрим относительно бедную страну j. В данной стране потенциально максимальный выпуск на душу населения, yj*, является функцией от текущего состояния мировых знаний, W*. Это можно записать как yj* = W*. Если фактический выпуск страны j составляет только yj, а yj* > yj, то мы явно наблюдаем случай, когда yj = f(Wj), при W* > Wj. Другими словами, j использует доступные мировые знания лишь частично. Когда yj* > yj, нам необходимо больше знать о факторах, определяющих желание и способность страны поглощать, адаптировать и применять соответствующие производственные технологии из общего запаса знаний. Нам необходимо узнать, как определяется W.[35]
Мой ответ заключается в том, что yj выпуск на душу населения в стране j, зависит от способности страны j к внедрению двух дополнительных типов технологий: социальных технологий и производственных технологий. Ниже в данной главе я определю ключевые концепции, использованные в этом исследовании, но сейчас я просто подчеркну, что социальные технологии описывают методы или механизмы, тогда как социальные институты создают модели поведения. Технологии производства описывают методы трансформации факторов производства в выпуск, однако производственные процессы эффективны только при наличии подходящей институциональной структуры. Технологии производства относительно хорошо переходят из страны в страну (как чистое общественное благо), однако задача переноса социальных институтов более сложна (см. главу 11). В рамках экономической теории, теория роста была практически полностью сосредоточена на технологиях производства, за исключением редких упоминаний о социальных технологиях, институтах и организациях, например при введении монополистической конкуренции.
В данном исследовании я утверждаю, что:
1. Социальные и физические технологии дополняют друг друга: для эффективного функционирования технологии производства нуждаются в поддержке соответствующих социальных институтов (или одной из нескольких совместимых институциональных структур).
2. Успешный перенос или внедрение новых социальных технологий является более сложным феноменом, по сравнению с переносом новых технологий производства, так как уже существующие институциональные механизмы часто являются серьезным препятствием. Успешность институциональных реформ зависит от активной поддержки большого количества соответствующих акторов, которой может и не быть. Согласие часто требует предварительного разрешения глубоких политических конфликтов, а также синхронизации индивидуальных социальных моделей.
3. Проблемы в применении новых социальных технологий являются критическим барьером для роста в бедных странах[36]. Хотя секретность, патенты и другие ограничители могут временно замедлить диффузию производственных технологий, технические проблемы переноса методов производства между странами решаются относительно легко при помощи отечественных и, возможно, иностранных инженеров, технических специалистов и ученых, иностранных консультантов, транснациональных компаний и инвестиций в человеческий капитал.
Пересмотр ключевых концепций
Мой анализ воздействия социальных институтов на ловушки бедности основывается на новой институциональной экономической теории и, с некоторыми нюансами, использует ее структуру, концепции и теоретические наработки (Williamson 1985; Libecap 1989; Eggertsson 1990; North 1990; Furubotn and Richter 1997). Ниже приведен краткий обзор ключевых концепций, используемых в данной работе:
Примечания
1
Рус. пер. см.: Эггертссон 2001. Прим. пер.
2
«Бледный огонь» (Pale Fire) англоязычный роман В. В. Набокова (1962). Прим. пер.
3
Любой прогресс, достигнутый в данной сложной области, во многом обязан новаторской работе Саймона Кузнеца. Краткую оценку научного вклада Кузнеца можно найти в работе Фогеля (Fogel 2000).
4
Страны, которые временно становились богатыми в результате счастливой случайности, такой как открытие месторождений ценных ресурсов, в моих рассуждениях являются исключениями. Порядок стран также может существенно измениться, если измерять национальный доход в расчете на час рабочего времени, вместо измерения на душу населения, однако маловероятно, что благодаря такому изменению бедные страны переместятся в категорию стран с высоким доходом.
5
Исследования, оценивающие мировое распределение дохода при условии, что единицей расчета является отдельный человек, в целом говорят о том, что распределение дохода между странами является бо́льшим источником неравенства, чем его распределение внутри стран что составляет около 70 % вариации (Sala-i-Martin 2002). Рассмотрев период с 1970 по 1998 год, Сала-и-Мартин (Sala-i-Martin 2002) сделал вывод о том, что мир в целом за данный период стал богаче, так как количество людей, имеющих доход, не превышающий нижней границы прожиточного минимума в один (или два) доллара США, резко снизилось. Также за вышеуказанный период в мире не произошло существенного увеличения неравенства (опять же, если единицей расчета является отдельный человек, а не страна в целом). Изменения в уровне неравенства в конце XX века зависели, с одной стороны, от положительной экономической динамики для 1,2 миллиарда жителей Китая и 1 миллиарда жителей Индии. С другой стороны, влияние оказывало снижение благосостояния 700 миллионов жителей африканских стран. К этим выводам следует относиться с осторожностью. Данные о мировом распределении доходов являются неполными и другие методы оценки могут привести к другим результатам. Современные мировые тенденции в области неравенства являются предметом разногласий. Для изучения другой точки зрения см.: United Nations 1999.
6
Защитники окружающей среды (и многие другие) считают, что статистические данные, касающиеся национального продукта, переоценивают экономический рост, так как они игнорируют или недооценивают важные издержки, связанные с охраной окружающей среды, например связанные с истощением природных ресурсов или такими вредными побочными эффектами, как загрязнение окружающей среды. Подобная критика имеет основания, однако игнорирование издержек, связанных с охраной окружающей среды, и соответствующая переоценка чистого выпуска и экономического роста, по крайней мере частично, компенсируется склонностью официальной статистики к серьезной недооценке роста по причине неполной регистрации данных об улучшении качества товаров и услуг (Advisory Commission 1996). Наконец, увеличивая уровень доходов, рост создает общественный спрос на чистую окружающую среду (когда люди сравнительно обеспечены, высока эластичность спроса по доходу на экологически чистые товары). Более того, технический прогресс способствует появлению дешевых субститутов исчезающих ресурсов, внедрению новых и относительно чистых производственных процессов, а также внедрению новых методов измерения вреда, наносимого окружающей среде, и издержек его компенсации.