Всего за 299 руб. Купить полную версию
Конь отвечает:
И тебя-то я вожу похрапываю, а каково двух богатырей на своей хребтине таскать?
Удивилось тогда чудовище, опустило руку в карман и вытащило Илью с конём. Разглядел великан Муромца и начал его расспрашивать:
Не ты ли наезжал на меня три раза? От первого раза я и не шелохнулся. От второго голову почесать захотел. От третьего же призадумался не куснула ли меня прыткая блоха? Показалось мне поймал я ту блоху да спрятал в кармане. А теперь смотрю: передо мной богатырь. Кто ты есть? Как зовут тебя, с каких ты краёв? И зачем смел на меня, Святогора, наскакивать, от сна меня будить, щекотать своей соломиной?
Отвечал Илья:
Зовут меня Ильёй, кличут Муромцем, сам я с села Карачарово. Не тебя ли, Святогора-богатыря, земля-матушка не выдерживает? Не ты ли тягу земную поднять пытался? Видно, нужно было мне с тобой, Святогор, познакомиться.
Подтвердил Святогор:
То меня, сирого, земля-матушка не выдерживает. То я, седой, тягу земную поднять пытался и того подъёма не выдюжил. Ах, спасибо тебе, Илюшенька Муромец! Разбудил, встряхнул, доброй вестью обрадовал: вижу, народились на Руси богатыри. Будь-ка мне теперь меньшим братом, а я буду тебе бо́льшим братом! И хорошо, что ты меня лишь потешил укусами, лишь почесал своей палицей. Если бы тебя я ударил, так от тебя бы один прах и стал: разлетелись бы твои косточки.
Илья говорит:
Буду меньшим твоим братом!
Побратались они и поехали вместе по Святым горам. Кони их с горы на гору перепрыгивают, через реки-долы перескакивают. Сколько с тех пор прошло времени никто из них не ведает.
На одной горе лежит каменный гроб. Святогор-богатырь с коня слез, домовину осмотрел. Говорит он меньшому брату:
Неспроста здесь каменный гроб. Ложись прежде ты в него, Илюша, примерь на себя его длину-ширину.
Илья не смел старшего брата ослушаться, залез в домовину, да вот только больно широка домовина для Ильи Муромца. Илья говорит из гроба:
Неустроен он! Неладен есть!
Отвечает Святогор:
Выходи, меньшой брат, поскорёхоньку. Видно, не для тебя тот гроб. А для меня вот в самую пору.
Илья говорит Святогору:
Неладно тебе, старший брат, ложиться в ту домовину: чую не выйти из неё тебе будет.
Однако лёг Святогор в каменный гроб, а гроб будто по нему. Просит он Илью:
Крышка гробовая рядом лежит. Прикрой меня ещё и крышечкой.
Илья послушался, а та крышка сразу к домовине и приросла не сдвинуть её обратно, как Муромец ни старается. Взялся Илья за палицу: хочет крышку расколотить. Как только ударил в первый раз появился на домовине железный обруч. Ударил второй ещё один обруч выскочил. В третий раз ударил третий обруч оковал домовину: не разбить его, не разорвать.
Просит Святогор из гроба:
Брат меньший! Возьми мой меч, секи тем мечом железные обручи.
Илья не может Святогоров меч и от земли поднять, не то что сечь им железные обручи.
Говорит Илья:
Не поднять мне твоего меча, старший брат! Не оторвать его от земли!
Тогда Святогор просит:
Припади, Илья, к щёлочке малой. Я вдохну тебе силы вдвое больше, чем у тебя была. Тогда станешь владеть моим мечом, разобьёшь железные обручи.
Илья послушался, припал к малой щёлочке. Вдохнул в него Святогор силы. Взялся Илья за Святогоров меч, но как только ударил наскочили на домовину ещё железные обручи.
Просит Святогор-богатырь:
Припади вновь, Илюша, к той малой щёлочке, я вдохну, будет силы у тебя втрое больше прежней.
Однако говорит Муромец Святогору:
Видно, на роду тебе написано в том каменном гробу почить. Что же до силы твоей, то, как вдохнул я её в первый раз, так во мне столь её прибавилось, что земля под ногами взялась шататься и проваливаться. Подумал я: негоже коню хватать овса без меры издохнет от обжорства. Негоже и доброму молодцу брать того, что ему на роду не положено. Не надо мне более твоей силы. Хватит её и половины.
Застонал Святогор, заворочался: не откинуть старому богатырю гробовую крышку, не разорвать седому железные обручи.
Сказал тогда Святогор:
Ай, прав ты, Илья Муромец! Кабы припал бы ты ещё раз к малой щёлочке, вдохнул бы вдохом моей полной силы, то уснул бы мёртвым возле гроба, здесь бы твоя жизнь и скончалась. Ты вот что сделай, меньший брат: привяжи-ка моего коня к тому дубу, что стоит на Могуч-горе. Привяжи его плотно-наплотно, чтобы там и издохнул добрый конь, чтоб никому более не владеть конём богатырским.
Илья последнюю Святогорову просьбу выполнил: привязал Святогорова коня к дубу на Могуч-горе. Отправился затем со Святых гор Илья Муромец. Земля под ним гнётся, покачивается силы-то в нём вдвое больше прежнего.
Никита Кожемяка
пока Илья на Руси отсутствовал, повадился в Киев летать Змей о трёх головах. Брал тот Змей с киевлян поборы со двора по красной девице.
Пришёл черёд и князю Владимиру. Прилетел Змей на княжье белокаменное крыльцо, говорит князю:
Коли мне не отдашь свою младшую племянницу Любаву Путятичну, спалю весь Киев ни единой избы не оставлю. Был ты, князь, с пряжей, будешь с сажей.
Племянница князя молода, румяна, как с такой расставаться? Заплакал князь, да делать нечего нет с ним рядом Ильи Муромца. Пришлось ему отдавать Любаву. Змей её когтями подцепил, под небеса унёс. Долго тащил, пока не показалось его пещерное логово. В том логове пленниц Змеевых уже немерено: сидят, о каменные стены головами бьются. Как княжью племянницу увидали, ещё пуще принялись стонать, пышные волосы на себе драть. Кричат в голос:
Ежели и племянница княжеская отдана в полон, нет нам надежды на избавление! До смерти будем в пещерном логове маяться, Змея поганого радовать своими слезами!
Здесь бы племяннице пропадать, как другим, однако оказалась она смышлёна. Принялась Любава Путятична к Змею ласкаться, о его житье-бытье расспрашивать. Подластилась она как-то к поганому:
Больно силён ты, больно удал: всех-то ты огнём ласкаешь да когтями поглаживаешь. Видно, нет во всём свете того, кто посильнее тебя будет.
Змей возьми и проговорись:
Был богатырь Святогор, да тот лежит сейчас в каменном гробу, железными обручами скован.
Любава Путятична не унимается:
Может, ещё кого вспомнишь?
Змей отвечает:
Был богатырь Илья Муромец, да о нём уже давно не слыхано: видно, конец ему, Илье, настал.
В третий раз спрашивает княжья племянница:
Ещё кого вспомни, Змеюшко.
Тот возьми и скажи:
Живёт в Киеве парень, звать его Никитой, мнёт он кожи на заднем дворе киевского князя: он, пожалуй, посильнее меня будет. Сам Кожемяка о своей силе не догадывается никто ему про то не сказывал! А если скажет вот она, моя смерть.
Любава дождалась, когда Змей улетит, поймала голубка и привязала ему записочку.
Получив весть от племянницы, как Змея повывести, князь Владимир обрадовался. Отправился он на задний двор искать Кожемяку. Тот мял в то время двенадцать кож. Увидел Никита князя и так оробел, что со страху те двенадцать кож взял и разорвал разом. Однако как ни упрашивал князь Кожемяку, серебро сулил, золото, полказны ему отписывал, ни в какую Никита идти на Змея не соглашается. Владимир призвал на помощь советчика старого боярина Бермяту Васильевича. И тот слёзно Никиту упрашивает, в ноги Кожемяке валится да всё без толку. Князь с Бермятой отчаялись не знают, что и делать. Уж кого только к Никите ни посылали, а Кожемяка в ответ: «Кто сказал вам, что сильнее я Змея? Меня тот Змей огнём подпалит, ногами затопчет». Так князь и боярин с упрямым Кожемякой и маялись, пока одна столетняя бабка им не посоветовала:
Посылали вы к тому Кожемяке разумных мужей. А соберите-ка вы теперь пять тысяч неразумных малых деток. Может, детки малые его разжалобят?
Послали к Никите пять тысяч малых деток. Детки плачут, просят:
Освободи от Змея наших мамок-тятек!