Всего за 399 руб. Купить полную версию
Родной факультет принял свою лучшую выпускницу тепло и дружелюбно. Она приехала пораньше, чтобы заглянуть к декану и поздороваться с любимыми преподавателями. Журфак годами не менялся, он был для Ольги не только музеем истории, но и музеем её собственной жизни. Которая каждой ступенькой и каждой аудиторией напоминала о её любви, муже, семье. Когда она зашла в 232-ю аудиторию, воспоминания вспыхнули ещё ярче. Она сжимала в кармане телефон и запрещала себе даже доставать его, чтобы под гнётом нахлынувших нежностей случайно не написать ничего Виктору. Она читала лекцию о репутации в интернет-пространстве. Студенты отделения связей с общественностью очень любили, когда Ольга приходила к ним с гостевыми выступлениями. А она подогревала эту любовь и каждый раз делала селфи с аудиторией, а после публиковала его в своем Инстаграме. В этот раз фотография произвела неожиданный эффект.
«Ммм, 232 аудитория».
«Ты маньяк и палишь мой Инстаграм?»
«Ты мне не враг, но с тобой не дружу, я твой маньяк, я тебя придушу, ты мой краш, либо я, либо никто это шантаж».
«Прости мне, Господи, все грехи мои! ЧТО ЭТО?»
«Это же модная певица Клава Кока! Ты что, не слышала?»
«Нет! И не собираюсь!»
«Ты вон с молодёжью работаешь, должна же быть в курсе трендов».
«Хоть бы Утекай, в подворотне нас ждёт маньяк процитировал, честное слово».
«Бль, о да. Тут я облажался, конечно».
«Просто я с двадцатилетними работаю, а не сплю в отличии от тебя».
«Какой удар ниже пояса!»
«И сразу страйк».
Ольга зашла в свою квартиру, положила ключи и сумку на консоль у входа, задумчиво сняла туфли, кардиган, её взгляд упал на подыхающий кактус. Она набрала воды в стакан, полила страдальца. Телефон снова завибрировал.
«Чем занимаешься?» «Бль!» она громко прорычала это слово и начала судорожно искать в «контактах» Айзель.
Привет, приедешь после работы? Мне надо с тобой поговорить. Срочно.
Что случилось?
У нас проблема, Хьюстон.
Надеюсь, проблема в неземном теле? заигрывающе спросила Айзель.
В принципе, да, но я об этом знать и думать не хочу.
Да бль! подруга внезапно всё поняла.
Да!!! Бль!!!
Щас, подожди Айзель что-то калькулировала в голове. По херу, завтра допишу интервью, через сорок минут у тебя.
Жду.
Ольга несколько минут измеряла комнату широкими шагами, спрятав телефон в холодильнике. В моменты паники иррациональными становятся даже кандидаты наук. Она быстро надела шлёпанцы, захватила сумочку и выбежала из квартиры. В соседнем алкомаркете она взяла с полки бутылку шампанского, уже пошла на выход, но развернулась и взяла ещё одну. На кассе её попросили документы.
Скажите, я правда выгляжу младше восемнадцати? Вот правда?
А кто знает, кассирша пожала плечами, вполне может быть.
Да, интересно, она рылась в сумочке и искала паспорт.
Ничего интересного, вы малолеток этих видели?
Ну, попадаются вполне приятные юные девушки. Я им лекции читаю, Ольга продемонстрировала документ.
Приличные молодые девушки бухло не покупают.
Это да, им, если надо, парни покупают.
Двадцать две восемьсот, кассирша присвистнула, да, такое семнадцатилетние не покупают.
Я же говорила, Ольга развела руками и приложила карту.
Вернувшись домой, она поставила бутылки в холодильник и достала телефон. От холода он отключился. Айзель открыла дверь своими ключами:
Ты в себе? Я тебе звонила раз сто.
У тебя есть ключи от моей квартиры. Ольга пожала плечами.
Я могла и не взять их сегодня.
Не начинай, они на твоей связке висят.
Но всё равно
Больше не о чем говорить? Ольга резко оборвала подругу, доставая бокалы.
Опачки. Я, конечно, всегда была против твоего сухого закона, но дело серьёзное. Айзель подняла одну бровь.
Именно. Садись.
Ольга открыла шампанское филигранно, несмотря на четырёхлетнее отсутствие практики. Казалось, все эти годы просто растворились в нескольких сообщениях. И самое страшное, в чём она боялась себе признаться, она была снова по уши влюблена в бывшего мужа. Казалось, повода-то никакого не было. Ну написал, ну болеет, ну спросил, чем занимается. Это же не повод потерять голову. Четыре года она игнорировала все его попытки вступить в диалог. Может, дело в весне, виноват май, сирень цветёт
Много лет назад Виктор поздно возвращался с интервью, она уже даже прислала ему сообщение, что ложится спать. Но сон не шёл без него, они привыкли засыпать вместе, прижавшись друг к другу спинами и держась за руки, пока кто-то первым не заснёт. От поворота ключа она села в постели и включила свет. Он зашёл в комнату лучистый и пьяненький, с букетом сирени, которую только что где-то нарвал. Это была махровая сирень белого цвета, она выглядела пушистой. И с этим драгоценным букетом он попросил её никогда с ним не расставаться.
Рассказывай, Айзель налила себе шампанского и отпила глоток.
Сейчас телефон включу только. Я его в холодильнике спрятала на всякий случай, а он замёрз и выключился.
Ну, пока ты ведёшь себя абсолютно здраво и логично.
Правда? Ольга спросила с надеждой.
Батюшки, мы разучились распознавать сарказм.
Ой, как плохо Вот, держи. Прочитай, пожалуйста, беспристрастно и скажи, что думаешь.
Айзель взяла телефон и начала читать переписку с самого утра.
В три часа ночи пишет, явно бухой.
Да, я тоже подумала.
Так, ты молодец, нейтральненько так получилось.
Я старалась, да.
Ай, вот она ошибка. «Это не твоё дело», как будто заставляешь ревновать.
Да знаю я. Не удержалась.
А что, правда кто-то был? А мне чё не сказала?
В этой квартире не бывает живых существ кроме тебя и вон, Ольга указала на кактус.
Я, поди, поживее буду?
Ольга сделала неопределённый жест ладонью.
Сука. Слушай, а сколько ты уже не трахалась?
Так, это к делу не относится.
Давай говори.
Отвали.
Да что это за тайна от меня? Только не говори, что вообще не
Ну была пара историй Ольга замялась.
И как давно.
У меня есть вуманайзер, так что всё в порядке.
Это же бездушная машина!
Читай дальше, а.
Так, хорошо. О, да мы флиртуем.
Так ужасно всё?
Не ужасно, могло бы и хуже быть Ага, за девку подколола, молодец Айзель засмеялась, Ха-ха-ха! Он блюёт, как же это смешно, я не могу. Ты ему напиши, что ему надо не к врачу, а к экзорцисту, это из него сущность его поганая выходит.
Айз, Ольга стала серьёзной, а если правда он болен? Я в Гугл забила, там такие ужасы, может быть даже рак мозга!
Серьёзно? Ну он заслужил.
Типун тебе на язык.
Какое ужасное выражение. Айзель взяла свой телефон, забила в поисковик симптомы Виктора и стала читать. О, смотри, цирроз печени. Ему подходит. Столько бухать, Айзель отпила из своего бокала.
Как-то я надеюсь, что попроще там.
А ты не смотрела, от венерических заболеваний тошноты не бывает?
Это, кстати, было бы эпично. Читай дальше.
Да ты же, моя мать Тереза, пойдёшь с ним в больницу? Ты в себе?
Слушай, мы не чужие люди. Он совершенно не переносит больницы. И в обморок падает.
Пусть сиделку наймёт.
Ну, он такой человек, ему нужна поддержка.
Вот пусть его и поддерживает та малолетняя шалава. Они, кстати, ещё вместе?
Да откуда мне знать, я же не буду её пасти.
Ща всё выясним. Так, как там её звали, а, вот, нашла. Смотри-ка, все фотки с ним удалила.
Дай посмотреть. Ольга вглядывалась в лицо девушки, из-за которой разрушилась её семья. Ей было неприятно. Хотя сама девочка казалась симпатичной, ей она виделась исключительно некрасивой. И Ольга прекрасно всё понимала: в ней говорила обида. Спустя четыре года она так до конца и не смогла оправиться. Внешне да. Это не мешало ей работать, заниматься наукой, общаться с друзьями. Но сделало её более закрытой, ранимой и чувствительной.
Жаба страшная.
Если мой бывший-мудак-муж с ней спал, это не значит, что она страшная жаба.
Моя ты Мария Магдалина.
Она, в принципе, человек
«В принципе, человек» это очень хорошо подходит к данной ситуации. Так, давай дальше. А что про 232-ю аудиторию?