Всего за 399 руб. Купить полную версию
У меня с ней ничего не было, честное слово! Я просто заигрался.
Дим, скажи, пожалуйста, ты психически здоров? У меня просто слов нет от того, что я сейчас услышала.
Но это правда!
Меня это и пугает. То есть ты взял какую-то левую девку, взял всё, что я ожидаю от отношений: цветы, подарки, много времени вместе, не знаю, что там ещё, нежные сообщения, заботу, внимание, и отдал ей? На корм её Инстаграму? Дим, а лайки и огонёчки того стоили?
Я же говорю, это для сюжета нужно было прочувствовать.
Родной, для какого сюжета? О каком сюжете ты сейчас говоришь?
Ну, для книги, которую я пишу. Там вроде неплохо вышло.
А у меня же нет в этом никаких сомнений. Я про другое. Ты понимаешь, что нет ни одного шанса, что мы с тобой после этого останемся вместе?
Маша, ты что такое говоришь. Я же не изменял тебе!
Ну, в этом у меня, предположим, уверенности нет, но даже если так. Ты вообще понимаешь, что ты сделал? Марья встала со своего места и начала измерять шагами комнату. Она говорила медленно и спокойно. Таким спокойным бывает море перед тайфуном.
Это просто была глупость, эксперимент!
Ты меня разрушил. Убил. Разделил на ноль, на который делить нельзя. Представляешь, всем нельзя, а у тебя получилось. Да это Нобелевской премией пахнет! Ты вырвал сердце у меня из груди голыми руками, Марья на секунду остановилась и посмотрела в упор на Диму, записывай, писатель. Это следующая глава, видимо. И меня в ней не будет.
Дима поднялся с места и попытался обнять Марью, но она оттолкнула его.
Не надо, не надо, пожалуйста. Ты сделаешь только хуже, пожалуйста, уйди, не мучай меня больше. В её глазах снова появились слёзы, которые она тщетно пыталась проглотить.
Машенька, прости меня, я же люблю тебя, я ничего не сделал, я мудак, идиот, не бросай меня, ведь ты же мой воздух.
В первую секунду ей захотелось обмякнуть в его объятиях, немедленно забыть обо всём, потому что слова «я тебя люблю» от самого дорогого человека всегда действуют одинаково. В них хочется утонуть, задохнуться, закрыть уши и больше ничего никогда не слышать. Но тут вовремя дала о себе знать тревожная игла в солнечном сплетении Марьи.
Дима, а давай-ка вспомним, что было год назад?
А что было год назад? нервно переспросил он и снова затеребил кольцо.
А год назад, Дима, ты трахался с моей подругой. Чего ты глаза отводишь? Трахался и врал мне, что вы просто из-за меня подружились. И у тебя хватало наглости нести всё это мне в глаза. И добавлять, что я ревнивая, что не так всё поняла. Кстати, да, я же всё время всё не так понимаю!
Это другое, попытался вставить Дима, но Марья расходилась.
Мне уже не важно, что это. И это было условием нашего мира, возобновления наших отношений. Что до тех пор, пока в твоей жизни есть я, я буду единственной женщиной. А теперь ты в очередной раз меня предал. Поэтому, пожалуйста, просто уйди.
Маша
Ты сделал всё, чтобы я ничего не чувствовала. Молодец. И верни мне мои ключи.
Дима пристально посмотрел на Марью, он хотел что-то ещё сказать, но понимал, что «его воздух» оставлял его и совсем скоро ему будет нечем дышать. Он молча надел кроссовки и куртку, положил ключи на столик в коридоре, всё это время она наблюдала за ним не отрываясь. Затем он открыл входную дверь, обернулся и выдохнул:
Прости.
И вышел. Из комнаты моментально высосали кислород, а Марья без сил свалилась на диван и зарыдала так, как рыдают только от невыносимой физической боли. Она долго плакала и кричала, в голове кипел круговорот мыслей: «что будет дальше?», «может, повыделываться и простить?», «побежать за ним?», «как же жить без него?», «как жить без сердца?» Она долго ревела, затем силы начали оставлять её, поэтому Марья просто всхлипывала, продолжая думать о том, что будет дальше. В этих мыслях она задремала.
Сны снились тревожные, в них они были с Димой, но потом налетал дракон и откусывал ей голову. В другом по ней ползла крупная сороконожка с человеческими губами и пыталась её поцеловать.
Потом снилось, что ей приходит сообщение от него, но она никак не может открыть мессенджер, на этом моменте Марья проснулась. Она взялась за телефон, в котором не было новых сообщений, и решила снова просмотреть их переписку с Димой. Непонятно, зачем женщины это делают, должно быть, это какая-то форма мазохизма. Переписка не находилась, пришлось вбивать его имя в поисковике.
Оказалось, что Дима удалил годы всех текстов, которые они отправляли друг другу, все признания, шутки и планы, он всё стёр. И заблокировал её в придачу. Марья захохотала вслух и отшвырнула телефон. Она чувствовала себя совершенно удивительно. Разбитой и собранной, униженной и победившей, пустой и полной энергии одновременно. Ей хотелось смеяться и танцевать, затем она задыхалась, ещё через минуту мурчала весёлую песенку. В полной уверенности, что она тронулась на фоне посттравматического стрессового расстройства и схватила биполярное расстройство, Марья решила вообще не думать о том, что с ней происходит, и оставить своё состояние психологу. Он умный, он пусть и разбирается.
Она вспоминала их с Димой отношения, пытаясь отбросить чувства, и подумала, что их можно было сравнить с сериалом, где первые два сезона всё было красиво и захватывающе, а на третьем сценарист исписался, разлюбил своих героев и начал повторяться. Верный признак того, что пора выключать сериал.
Маша откопала в сумке пачку сигарет и зажигалку, укуталась в одеяло, вышла на балкон и закурила. Перед ней открывался Чистопрудный бульвар. Не помогали застенчивые ивы, не помогали лодки на воде, а аккордеон попросту не звучал. И оставалось смотреть только на новогодние фонари, с которыми внезапно она почувствовала себя самым близким человеком. Таким же бездушным, раздражающим и совершенно бессмысленным. Хорошо, что ей было ради чего жить. Витеньке всё ещё был нужен подарок на тридцатилетие.
* * *
Айзель: Я вот одного понять не могу. А почему они все такие безмозглые-то?
Марья (разводит руками): Я задавалась этим вопросом много-много раз.
Василиса: А ты знаешь, что там у него с этой бабой сейчас?
Марья: Я поглядывала. Вроде как живут вместе.
Варвара: Я, конечно, думаю, что один раз изменить теоретически возможно, но вот такая история уже, к сожалению, диагноз.
Марья: Я вообще не понимаю, как мы с ним три года вместе продержались. Ему всегда нравились шлюхастые тёлки, которые из всего делают шоу. Это же совершенно не я.
Люба: И поэтому ты «княжна-гусеница». Блин, ты, кстати, ни фига не гусеница, где твои складки на животе?
Марья: У нас ни у кого их нет.
Алёнушка: Протестую! Я ещё после ребёнка не похудела.
Айзель: А я впервые в жизни регулярно занимаюсь спортом дома. Залы переоценены.
Варвара: А я поднажрала, но не парюсь особо, Илье всё нравится.
Ольга: Вы все прекрасные, и я вас люблю. Варвара, а вы с Ильёй, как всегда, пара года.
Люба (обиженно): А я думала, все тут в восторге от нас с Антоном.
Василиса: Прости, милая, мы просто в восторге от Антона.
Все смеются.
Айзель: На самом деле, когда вы будете вместе десять лет, вы сможете соревноваться.
Ольга: А мы в соревновании?
Айзель: У тебя всё обнулилось.
Ольга: Согласна на сто процентов.
Василиса: Ну что, следующая игра? Марья, раздавай.
Люба проигрывает. Ольга хлопает в ладоши. Варвара открывает шампанское.
Люба: А вы чего так радуетесь-то?
Ольга: Потому что я знаю твою главную историю.
Варвара: И я знаю, а все остальные в общих чертах.
Люба: А я вам настроение не подпорчу?
Василиса: Не подпортишь, давай, это ужасно интересно.
Марья: Давайте только сначала Анне позвоним? Уже девять, пусть присоединяется.
Звонят Анне.
Анна: Блииин, как я вам всем завидую.
Василиса: Нам всем тебя не хватает безумно!
Алёнушка: Я ничего вообще не буду говорить, потому что ты меня по итогу пристрелишь, но оторваться от семьи кайф.