Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Помню, для меня это была страшная трагедия… Родители, когда узнали… Впрочем, родители мои и до того были отравлены самим фактом моего бытия. Да и как иначе? Дочь, которая училась в университете на археолога, коллекционировала китайских куколок и вела пристойный образ жизни, вдруг резко из этого самого образа выпала и связалась с нехорошими парнями. Отчаявшись образумить меня, родители сделали мне подарок: купили право на посмертное восставление. Они верили, что так после смерти я смогу вести достойное существование и окончу-таки университет.
Все бы ничего, но проклятые личинки!!!
Вот сейчас я набираю эти строки на компьютере, из музыкального центра звучит "Пещерный город Инкерман" Дидюли, а левая ладонь начинает знакомо так чесаться. Перестаю печатать, отнимаю руки от клавиатуры, смотрю на ладонь. Не проходит и пяти секунд, как в ее середине вспухает бугорок. Еще через секунду кожа вспарывается, и на свет является личинка - омерзительнейшее белесоватое существо с лоснящимся тельцем - и споро так ползет по пальцам. Я давлю ее, содрогаясь от отвращения. Мне еще повезло. У меня за день набирается всего четыре-пять личинок, тогда как из других моих знакомых умертвий они сыплются просто пригоршнями. Да и сохранность у меня получше. Все-таки родители, спаси их господи, к хорошей ведьме-реаниматору меня свезли.
Помню свое умирание. Это было тяжело и грязно. Я лежала в палате больницы для ВИЧ-инфицированных и выворачивалась наизнанку. Меня мучила ломка, от которой не спасало уже ничего, особенно длинные разговоры с психотерапевтом. Свет мерк в моих глазах, дикая боль раздирала тело, которое хотело только одного - дозы. И тут появился врач.
-Лиза, я пришел с вами поговорить.
Лиза - так меня зовут. Точнее, звали.
-Убирайтесь к черту! - сумела выдавить я и вцепилась в кровать. Мне мерещилось в моем бреду, что меня уносит, как дырявую шлюпку от тонущего корабля.
-Лиза, нам обязательно нужно с вами поговорить. Вы в плачевном состоянии.
-Без тебя знаю, психолог недоделанный!
-Попробуйте дышать медленно и ровно.
-И что?
-Боль немного отойдет. Позвольте руку. Я измерю ваш пульс.
Он взял мою руку, и боль отошла. Но вместе с тем я почувствовала, как начали холодеть и неметь мои ноги.
-Подождите… - прошептала я.
И тут в палату вошли мои родители.
-Лизочка… - заплакала мама. - Кровиночка моя!
Отец молча вытирал слезы.
-Вы что? - деревенеющим языком спросила я. - Я же еще не умираю.
А врач все держал меня за руку, держал…
И рука моя холодела.
И на миг мне приоткрылось…
Лица у психотерапевта не было. Вместо него был скалящийся череп с огоньками в пустых глазницах. А больничный халат преобразился в саван, рваную шелковую хламиду, пропахшую тлением.
Но это только на миг.
А потом мое сердце остановилось.
Психотерапевт поднялся и вышел из палаты.
Родители упали на колени возле моей кровати и зарыдали в голос.
А я отстраненно наблюдала за этим, глядя на свое исхудавшее уродливое тело. Я стояла у входа в тоннель. Он, этот вход, был невероятно черен, и впервые я ощутила такой страх, что передать невозможно. И тут из его черноты появился некто.
Он протянул мне то, что с натяжкой можно было назвать рукой:
-Идем!
Я задрожала и прижалась к остаткам реальности, словно они могли меня защитить и удержать.