Всего за 349 руб. Купить полную версию
– Что, в особняк уже не пускают? – поинтересовался Джон Тейт. – Стойла там ого-го, ты мне показывал.
– В особняк пускают лишь тогда, когда приезжает король. Даже мы, его смиренные слуги, живем ниже. Приятно было повидаться, Тейт.
– Бывай, Кольер. А вот Проглота твоего я теперь еще больше не люблю. Оставил меня без работы, мерзавец.
– Ты, Тейт, как кошка – всегда падаешь на ноги. С кошельком своим разбирайся сам, а от меня прими совет: не ходи в горы. Если попадешься, я вряд ли смогу тебя вытащить.
Кольер снова поглядел на Майю, и выражение его лица смягчилось.
– Приятно было познакомиться, моя госпожа. Жаль только, что вы так и не назвали своего имени.
– Благодарю вас за гостеприимство, – вежливо кивнула Майя, но ее имя так и осталось непроизнесенным.
Я уже предупреждала тебя о том, что нессийцы коварны, и вот теперь хочу поделиться с тобой видениями из будущего, которые меня посещали. Сначала слышится тихий шепот Истока. Страна нессийцев – это край черных озер, скованных льдом и укрытых тенями. Нессийцы не созидают, ибо по природе они завоеватели. Явившись на наши земли, они не умели строить из камня замки и аббатства. Они не знали ни шкива, ни рычага. Поначалу они селились на побережье, затем – в городах. Когда вернулись первые мастоны, нессийцы созвали совет мудрейших дохту-мондарцев. В твои времена, о правнучка, дохту-мондарцы станут советниками владык. Вера их отлична от веры мастонов. Некоторые из них всеми правдами и неправдами добиваются постов и званий, облеченных великой ответственностью. Начало же этому положил тот самый совет.
Некоторые дохту-мондарцы выступали за войну с мастонами. Иные убеждали собратьев бросить все завоеванное и отступить на север. Но верх в споре взял мудрейший и хитрейший из всех дохту-мондарцев. Имя его было Виктус, что означает «Верный». По его совету мастонов приветствовали как истинных правителей этих земель. Во главе каждого королевства было поставлено старинное Семейство, в руки которого перешла власть. Дохту-мондарцы желали учиться у нас, овладеть нашими знаниями, научиться читать и гравировать, строить здания, вырезать яр-камни. Они будут смотреть на нас и учиться. Когда же будет возведено первое аббатство и дохту-мондарцы овладеют знанием, которого так жаждали, они восстанут и уничтожат нас. Но не своими руками. Они обратят Семейства друг против друга, а сами лишь будут дергать за ниточки.
Лийя Демонт, Альдермастон аббатства МуирвудГлава восьмая
Бегство
Тихий стук в дверь нарушил раздумья Майи. Сидя у открытого стрельчатого окна таверны, девушка глядела в ночное небо и любовалась дрожащими огнями городских светильников и факелов. Таверна была окружена деревьями, стоящими так близко, что ветки их почти касались стен. Майя сидела, опершись локтем о подоконник и подперев ладонью подбородок, и думала.
Стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Только тут Майя обнаружила, что поглаживает висящий поверх платья кистрель. Девушка быстро сунула амулет под одежду и поправила платье так, чтобы не видно было ползущих к горлу темных завитков на коже. Винного цвета платье, полученное от Джона Тейта, было теплым и удобным. Истрепанный наряд служанки Майя сняла и выстирала в тепловатой воде, предварительно искупавшись в ней сама. Волосы до сих пор еще не просохли, но так приятно было ощутить себя чистой.
Она встала, подошла к двери и подняла засов. Кишон на мгновение уставился на нее, приподняв бровь и словно не узнавая. Следом вошел Джон Тейт, а за ним – Аргус. Могучий пес шумно обнюхал Майю; она опустилась на одно колено и потрепала собаку по голове.
Джон Тейт закрыл дверь и надежно приладил засов. Для такой компании комната была слишком мала, однако охотник сказал, что они с Аргусом переночуют в общей спальне. А кишон будет охранять сон Майи.
– Вас и не узнать, клянусь Чишу, – заявил Джон Тейт и почесал шею. – Я вам тут принес мазь от синяков и царапин. Берите, полегчает.
– Спасибо, – ответила Майя, подошла к окну, заперла его и оперлась на подоконник. – И спасибо за ванну. Давно об этом мечтала.
Джон бросил взгляд на край ванны, где висело мокрое платье.
– А, постирушку устроили. На ночь повесьте над жаровней, чтоб просохло. В горах лишняя одежда не помешает. Чем больше на себя наденешь, тем лучше. Я встану пораньше, соберу все, что нужно для перехода, и отправимся. До королевской армии лиг тридцать, но лучше б ей быть еще подальше.
– А насчет сказанного Кольером есть идеи? – спросила Майя, обращаясь к Тейту, но захватила взглядом и кишона, поскольку хотела услышать и его мнение.
– Да я не знаю, бояться мне или уже поздно, – ответил охотник, фыркнул и пожал плечами. – Горы-то вон какие большие, госпожа моя. Да и троп в них хватает, королю все не упомнить. Правда, на иные соваться без нужды не след. Я уж вашему другу говорил…
– Он знает тропу в Мон, которую не стерегут, – перебил кишон. – Но там водятся серые твари.
– Госпожа моя, серые твари – это похуже, чем медведь. В Прай-Ри их называют страхогорищами. Они жрут и разум, и плоть. Чтобы не поймали, выходить придется на рассвете и идти весь день. А вот если в сумерки нагонят по ту сторону, тогда плохо дело. Эти твари быстрые.
– Мы знаем, – сказала Майя, и сердце у нее дрогнуло от одного воспоминания.
Джон Тейт уставился на нее с открытым ртом.
– Мы с такими уже встречались, – сказала Майя. – Но другого пути мимо караулов у нас нет. Пойдем мимо тварей.
– Леди Майя, – Джон Тейт сделал шаг вперед и уставился на нее серьезным взглядом. – Я повидал все зверье и тварье, что только есть в лесу. Я не испугаюсь ни бури, ни тени, ни медведя-шатуна. Но страхогорищ я боюсь и вас от них защитить не смогу. И он не сможет.
– Значит, как ты и сказал, выйдем на рассвете и пройдем перевал до сумерек.
– Это будет нелегко, моя госпожа.
– Ничего, я привыкла. Значит, решено. Главное – обойти дагомейскую армию.
На губах Джона Тейта заиграла широкая улыбка.
– Ясное дело. Только я всегда рассчитываю на самое худшее. Хуже всего страхогорища, понятно, но там и прочего хватает. В наших горах буря налетает в один миг. Солнышко греет, тепло, глазом моргнуть не успеешь – из-за перевала туча выскакивает, снег валит. Ветер еще, сильный. На этой тропе никогда не знаешь, чего ждать. И если мы будем мешкать…
– Придется рискнуть, – решительно нахмурившись, отрезала Майя, убрала за ухо влажную прядь и сложила руки на груди.
Джон Тейт задумчиво нахмурился:
– Если ночь застанет нас в горах, эти твари подкрадутся и растерзают нас. Есть ведь и другие тропы, где мало кто ходит, – пойдем по ним. Правда, придется прорубаться сквозь стражу, но уж лучше стража, чем страхогорища.
Майя бросила взгляд на кишона. Тот смотрел мрачно, но в ответ кивнул. Странным образом Майя поняла, о чем он думает.
– Страхогорища нам не страшны, – сказала Майя. – Я их прогоню.
Джон Тейт вздохнул.
– Лишний риск, как по мне. Ну да я всего только проводник. Воля ваша.
– Спасибо. Возможно, нам и вовсе не придется прибегать к магии. Пройдем перевал при свете дня, и все. Утром выступаем.
– Понял. Идем, Аргус, – Джон хлопнул себя по бедру, и пес, лежавший у ног Майи, поднялся и потрусил вслед за хозяином.
Они вышли. Какое-то время Майя прислушивалась к тяжелой поступи охотника – вот он идет по коридору, вот его башмаки застучали по ступеням. Когда звук его шагов перестал быть слышен, она сложила руки на груди и устремила взгляд на кишона.
– Не трожь его, даже когда все будет позади, – сказала Майя.
Мимолетная улыбка прорезала лицо убийцы.
– Я так и знал, что вы это скажете, – проворчал он и покачал головой. – Вы слишком легко верите людям.
Майя прямо посмотрела ему в глаза.
– Ничего подобного. Я не верю, что ты меня послушаешь, если только не дашь клятву. Поклянись, что не тронешь Джона Тейта.