Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Русский язык – язык добра. Даже ударения расставлены в нем по-доброму – ба́ловник (протяжно).
Русский язык очень красивый, он идеально рифмуется.
Более того, самые казалось бы однозначные по современному словарю слова (толкованье, которых и вовсе могли не знать создатели кириллицы и языка русского, жившие в Мире, а лишь предполагать как некую крайность) разъясняются. Убить значит убыть (в понимании убавить/ уменьшить либо вовсе уйти, где «ерь» (как и во всех глаголах) – предупрежденье о ненасилии, о соизмерении сил), то есть сделать бессильным. В русских народных сказаниях это значит при сражении убавить у врага – и первый на то шаг есть побороть в Себе дабы разум возобладал. Так при сражении со змеем брошенная «шапка земли» есть голова, наполненная силой мысли «аз» (земля же кругом безусловно русская, другой на месте действия не найти; под словом «греческая» скорее подразумевается «глаголить речь» и пробудить соратников). Кроме того, крайнее и греховное понимание слова, убить – «двою»/ «вилу» (всеобъемлющее) бить/ отрицать, двигаться в сторону от жизни, отрицая свое второе начало и далее двойственное/ парное строение мира, разрушая Себя. Либо, например, из пословиц В. И. Даля «Дворъ убили и умостили хорошо (либо плохо) *.», где «убить» – указанное «бить» («букву» как материю). Или, например, «привести» исходно говорит о передаче информации, близко к выражению «быть при действии» (быть рядом)…
«Кириллица», хотите того или нет, основа жизни русского. Слово при произношеньи (слово звучащее) мыслится ровно так, как оное пишется (или, когда неизвестно, как разложено по звучанию). И от этого же идет и понимание.
Помимо русского понятия прилога есть колебания «обиноваться»/ «обинуться», исходящие от «в объемлющем буквы иной» к «наш». «Обиноваться, обинуться (объ и иной) црк. колебаться, …, опасаться двоякаго, невѣрного исхода. Аще обинется, если усомнится. || црк. и поныне: скрывать, татить, умалчивать изъ опасенья; || говорить заагдочно, непрямо, намеками, причтами, иносказаньемъ. Говори не обинуясь, чемъ недоволенъ? … Обиновенье ср. дл. обинутiе однкр. сомнѣнье, двусмысленая дума; || обходъ, минованье чего, и потому || лицепрiятiе, пристрастiе. Обинякъ м. намекъ, иносказанье, обоюдность речи, двусмысленость, загадочное объясненье. Не говори обинякомъ, говор прямикомъ. Тонокъ обинякъ, да сквозитъ. Не люблю обиняковъ. Закинуть обиняка. Подъ спудомъ и не обинякъ векъ пролежитъ, не скажется.…». (В. И. Даль, 1863).
Когда «колебания» не разрешаются, то следующим этапом приходят «сомнения» (многовероятно пагубные). Отказ от колебаний (материальная жесткость, однообразность характера) есть отношения «недовѣрия» либо просто точное знание (правдиво или обратно правде сказанное/приведенное в трактовке примера).
Словообразование
Понятийность и речевая правда
Прямая речь – речь без лукавства (часто говорят «в лоб»), от чего и речь прямой называется – путь к пониманию
В прямой речи: «Нет, не надо», – «наш» «есть» «твердо», не надо. «Нет» – означает сохранение своего пути и лишь косвенно связано с желаниями других (желающих видеть свой ход развития событий) людей, а точнее может задеть их от их же бестактности (действия не в «такт», эгоизма).
Сутевое наполнение речи без иносказаний.
«Мертвая» вода – в сказках креп прошлого опыта («мыслете» есть «рцы твердое ведение»). Так, только лишь застыв на прошлом, человек почти что мертв (образно), ведь даже обучая (прошлому) человек волей-неволей продолжает познавать. Тогда как «живая» вода есть текущее жизни ведение (дает способность, идет от прохождения все новых испытаний и получаемого опыта в развитие навного понимания), движенье по жизни.
«Волшебный» есть относительное к стороннему восприятие («ведать» «в объемлющем» «людей» «ша» – «есть» «буква»). «Волшебный» дает по потребности «букву» (материальную категорию), скажем «волшебный ковер».
«По Сеньке и шапка» – «в мирском среди объемлющего» … и «ша Аз в мирском» (первичная энергия, доступная Аз на фоне мирского) «како Аз (то есть соответствует Аз; согласно представленью Аз, или еще говорят «Прыгнуть выше головы»). И здесь видим укор, и вряд ли подспудный посыл к развитию человека, а потому развивайте себя… В былинах «… кинуть шапку земли греческой» – своим представленьем в мирском како (от головы, главы) «от силы есть мыслете» «глаголь «речь» (глаголь рцы (удержать) сквозь сомнения слово како)».
Когда же говорить о трехкратном забросе невода, то суть в его забросе, а не в кратности.
Интонационная и заменяемая нагрузки букв. Абзац сей не носит характер популярного научного правила, но различие интонационных трактовок должно быть подмечено, так как выделяет существование букв, способных быть использованными для выражения настроя человека. Так долгое тихое «ш» – просьба тишины (короткое громкое – требование), протяжное тихое «м» – показательное обдумывание, восклицательное «у» (сопоставимо с «ну», «ух») – восхищение… Пример заменяемой нагрузки есть «А, со. но, же, да, напротивъ, анъ; однако, слѣдовательно; потомъ, затѣмъ; выражен. противоположности, вопросительное, заключительное ипр. … А ты как думаешь? … А случалось и такъ. Сперва погяди, а там зри. А тебе что за дѣло до него? || Межд. … А, можно счесть и за союзъ и за междометье.…». Вот ряд вариаций в русском: «А ты…?» («к» тебе обращение), «А случалось…» (в зависимости «от» случая), «А я занят…» (ответ на просьбу как «не», допуская даже усиление отрицания: «Не, я занят (то есть не свободен)…»), «А так?» («подобно» этому образу), – при этом «А» как таковое не утрачивает своего значения и выражает диалог от первого лица.
Языковые перетоки. Русский язык более чем совершенен в логике построения и содержит глубокий потенциал развития от «собственного корня» (может и должен обходиться без слов, отличных от русского словопостроения). Языковые перетоки (скажем, «А, … || Слитно, впереди словъ, част. а, перешла къ намъ: съ греческ. означая отрицанiе, не, безъ (апатiя); съ латинск, изъ, отъ, (ab, абстракцiя), или къ (ad, апеляцiя), съ фрнц. подобiе чему (a la, ажуръ).» (В. И. Даль, 1863)) не есть расширение языковой практики. Говоря же о словах иностранных, указанных в определении к «А», последние (включая начальное «а») требуют проверки на соответствие русскому и на изменяемость их речью бытовой, но грамотной азбучной, до тех пор являясь набором звуков. К слову, на одно понятие в русском не может приходиться два и более слов.
О допуске глухих букв. Ранее слово писалось «Слнце» (сие видно по записям старинным: на древних иконах («Пророки Соломон и Иезекииль», XVI век), в книгах (см. также печать царя Слолмона)). На полотне «Времена года» (копия) в Коломенском в записи «Сонце». По словарю В. И. Даля «Солнце, солнышко ср. … Солнце, а в нарч. славнскх. слонце, слунко и сонце, сунце,…» и «Солнце ср. юж. зап. солнце, но говорятъ: сонечко. Если это не одна перестановка буквъ, по свойству произношенья, то можно принять общiй корень для слонить, … слонце (передѣланое въ солнце)…». Кажется близким речевое «слоняться» (вероятно, под слонцем), тогда как «Слонить, … || заслонять чѣмъ. … Слоняться, … бродить,…», то видим есть слова, кои полностью произносятся. По записи в словаре В. И. Даля также видно, что он склоняется к исходному «слонце».
«Слнце» – «слово» «люди юсъ (учат) по добру (раскрытие „люди“) наш» «Цы» (закон ведения для Аз есть Цы). Отступленье от «Цы» (чистой энергии, заложенной исходно природой в человека) есть знанье ложное.
К слову, наши предки воспринимали солнце как источник энергии, ориентировались на объемлющее и понимали, что жизнь дается от солнца, настраивая связь (выстраивая верно свой быт под солнце и ища прочие взаимосвязи).
Или же «молиться» – мыслете в объемлющем о люди в ином. От этого речевое «молица» (как и ряд сходных глаголов) – то есть от Цы Аз, как созвучие здоровой энергии, от понимания люди.