…Голова страшно гудела. Как сквозь вату доносились звуки, чей-то плач. В глазах было темно. Кто-то тряс его за плечи.
– Сергей, Сергей! – Игорь наклонился над лежащим на полу Сергеем. – Слава Богу, очнулся!
Сознание медленно возвращалось. Сергей с трудом разлепил глаза, дотронулся до головы, ощутил что вся ладонь в крови, подскочил, озираясь. Сквозь дымку увидел на диване жену, прижимающую плачущего сына. Рядом сидела подруга Игоря Марина, пытающаяся их успокоить. Ирина кинулась к Сергею.
– Господи, ты жив! Да у тебя кровь!
– Что произошло? Я помню, кто-то проник в комнату, а потом – темнота.
Сергей обнял жену, шатаясь, подошёл сыну, прижал к себе тёплую макушку, зарылся губами и носом в шелковистые волосёнки:
– Слава Богу, вы живы. Простите меня, я чуть вас не погубил. Если бы не Игорь… А где Катюша?
– Спит. Она даже не проснулась, – произнесла измученная Ирина, прижимаясь к мужу, – вот Гриша сильно испугался! Ты с таким грохотом упал.
Потом Сергей увидел человека, лежавшего на полу в неловкой позе, подошёл к нему и откинул капюшон. Показались спутанные чёрные волосы и козлиная бородка. Руки его были неестественно вывернуты, на правом запястье белела повязка.
– Вот он, полюбуйтесь, наш маньяк – праправнук камердинера Рукавишниковых, – Игорь слегка пнул ногой распластавшегося негодяя, – и по совместительству инструктор тренажерного зала отеля – Станислав Решетников.
Игорь торжественно продолжил:
– Угадайте с трёх раз, какая была фамилия у камердинера? Правильно, Решетников!
Поверженный убийца пошевелился. Его руки, связанные за спиной, сжались в кулаки. Раздался скрежещущий голос:
– Суки, ненавижу! Вы всё испортили! Такая была игра!
Злодея передали в руки полицейских и первый раз за это время все спокойно уснули.
Из материалов дела стало известно, что Станислава с детства преследовали навязчивые идеи. Одной из них было стремление найти и наказать виновников смерти Насти, которую он считал своей сестрой из далекого прошлого. Ну хотя бы не виновников, а их потомков. Он считал, что Рукавишниковы, а именно художник, не уберёг Настеньку.
Эта навязчивая идея обросла деталями, чудовищным планом. Станислав разыскал наследника – бизнесмена Артёма Рукавишникова, создал из него образ врага и устроился тренером в его отель.
План чётко обрисовался после того, как Станислав увидел картины. Они послужили толчком, вдохновением для его больной фантазии. Его обуяла жажда крови. Он решил повторять отвратительные сюжеты картин.
– Картины – это особая реальность, они должны жить! – говорил он в своих показаниях, тряся куцей бородкой. – А я – соавтор художника. Вы не понимаете, – вещал он, с лихорадочным блеском в водянистых глазах, – реальная жизнь повторяет созданную воображением художника, что существует на полотнах. В этом слиянии с творцом я переношу героев и судьбы в мир реальный и создаю свой мир, свой сюжет, свой шедевр. Я оживляю картины, созданные гениями, и сам становлюсь гением, – при этих словах на его лице появилась циничная ухмылка.