Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Джон натыкается на Брайана Кессера, солиста группы Cass and the Cassanovas.
– Напомни, как там твоя группа называется? – спрашивает он Джона.
– The Beatles.
Необычное название насмешило Кессера. Они подолгу перебирают варианты, пока Джон не останавливается на Long John and the Silver Beatles.
Когда подходит их очередь, они играют три композиции. В первой поет Джон, в следующей Пол, третья – инструментальная. Стю, который толком и партии своей не знает, стоит спиной к музыкальному агенту Ларри Парнсу и остальным отборщикам. Так встать ему предложил Пол, чтобы Стю «создавал впечатление», будто он в своих темных очках слишком крут, чтобы волноваться.
Прослушивание Long John and the Silver Beatles провалили с треском. Этой группе нужно еще очень много репетировать.
Уильямс пустил их в подвал Jacaranda. Джордж привязал микрофон к метле, а Синтия Пауэлл, девушка Джона, с которой они познакомились в колледже, держит ее перед поющим.
Однажды у них набивается публика. Пришел Рори Сторм со своей группой The Hurricanes: гитаристом Джони Гитаром и барабанщиком Ринго Старром, настоящее имя которого Ричард «Ричи» Старки.
– А почему Ринго? – спрашивает его Синтия.
Подняв руку, он отвечает:
– Потому что я ношу три кольца, и сперва меня так и называли – rings, «кольца». – И он рассказывает, откуда взялось каждое. – Вот это мамочка моя мне на шестнадцатилетие подарила, вот это, значит, с помолвки с девушкой моей, а вот это дедушкино обручальное, мне оно досталось после его смерти.
– Выглядит сурово, – сказал Джордж, когда Ринго и остальные музыканты ушли. – Прядь седая и полброви, да еще и нос огромный.
Джон соглашается. Остальные тоже.
Глава 7
What can a poor boy do‘Cept to sing for a rock’n’roll band?The Rolling Stones. Street Fighting ManНу чем еще заняться оборванцу,Как не рок-н-роллом?
Банкетный зал в ратуше шотландского города Аллоа огромный, красивый и заполнен до отказа. Ларри Парнс отправил The Silver Beatles в десятидневный тур по Шотландии в качестве аккомпанирующего состава Джонни Джентла. Группа исполняет три песни, из которых две из репертуара Элвиса – Teddy Bear и Wear My Ring Around Your Neck, и тут на сцену выходит гвоздь программы. Джонни, под стать своей фамилии, невозмутим и хладнокровен, недаром gentle означает «спокойный». Группа подыгрывает ему в течение получаса.
И это катастрофа.
– Мы просто отстой, – говорит Джордж, пока они собирают оборудование. – Позорище.
И тут Джордж прав.
Но, что гораздо хуже, они узнали, как один из местных агентов позвонил Парнсу с претензией: «Группа какая-то растрепанная, никуда не годится».
А Джонни Джентла вроде все устраивает. Бывший корабельный плотник, он сам сделал себе гитару, и он умеет писать песни. В городе Инвернесс он показывает Джону и Джорджу одну неоконченную композицию, которая «до проигрыша нормально шла».
Джон досочиняет несколько строк.
И теперь песня просто льется.
– Вот круто, – восхищается Джонни. – Это мне пригодится.
За концерт им было обещано 75 фунтов, но денег они так и не получили. Спят в фургоне, а одной ночью так вообще на сеновале. «Паршивая выдалась неделька, зато даром не прошла, – скажет потом Пол. – Тогда мы поняли, что с неба ничего не падает: придется тяжело работать и тренироваться зарабатывать. Мы тогда многому научились».
Десять дней спустя они возвращаются домой. Джон узнает результаты своих экзаменов. Он не просто провалился, а получил из колледжа так называемое красное письмо с незатейливой формулировкой: «Не утруждайте себя возвращением в следующем семестре».
Мими подавлена. Таким непроглядно-черным будущее Джона ей еще никогда не представлялось.
На Пола тоже давят. Отец хочет, чтоб сын устроился на работу. Аналогично у Джорджа, который вылетел с обучения на электрика из-за того, что уехал в Шотландию.
– Ну, – начинает Пол, когда в начале августа они все наконец собираются вместе, – и что мы будем делать?
Неделю спустя, 11 августа 1960 года, Аллан Уильямс приходит к ним со словами:
– Парни, хорошие новости! The Silver Beatles будут играть в Гамбурге, в Германии.
И тут же выдвигает жесткое условие:
– Без барабанщика вы никуда не поедете.
Пол предлагает решение:
– Как насчет сына владельца клуба Casbah?
– Пита Беста? – уточняет Джон.
Пол кивает.
– У него есть барабанная установка.
Восемнадцатилетний Пит явно новичок, музыкант совсем неопытный, но, по словам Джона, «ритм держать может».
Глава 8
When I left my home and my familyI was no more than a boy…The Boxer[4]Когда я бросил дом и близких,Я был еще совсем мальчишкой…
В гамбургский район Санкт-Паули они прибывают около полуночи. Доплыли на пароме из Хариджа до Хук-ван-Холланда, оттуда микроавтобусом до Германии.
Им дали подписать контракт на немецком и английском языках и повели в мрачный, сырой спальный район – «свинарник… клоповник последний», расположенный за киноэкраном порнокинотеатра Bambi напротив клуба Indra, где они будут работать на Бруно Кошмидера, бывшего циркача лет под шестьдесят, хромавшего из-за боевого ранения.
– Вечером в будни играть будете по четыре с половиной часа, – инструктирует их Кошмидер через переводчика, – с тремя перерывами по тридцать минут. По выходным играете шесть часов.
Джон бледнеет. «Наше самое долгое выступление длилось 20 минут. А теперь от нас требуют играть не меньше шести часов, причем все следующие 48 вечеров?»
The Beatles поднимаются на маленькую сцену. Восемь часов, 17 августа 1960 года. Ровно двадцать лет назад[5] немцы впервые совершили налет на Ливерпуль. Фашистские самолеты тогда разбомбили порт.
Пит Бест темп не держит, зато с педалью басового барабана управляется неплохо. «Мы весь вечер напролет держали этот мощный четыре-на-такт», – вспоминает Джордж. На шум стекается толпа. Немцам нравится!
И так каждый вечер.
В клубе Indra The Beatles ставят свой рекорд: 204 часа на сцене. Если бы играли у себя – это было бы 136 полуторачасовых концертов.
«От долгого пения начинало болеть горло, – не без удовольствия вспоминает Джон об их болезни, которую они прозвали “Гамбургская глотка”. – Чтобы двенадцать часов за раз выдержать, надо было вкалывать конкретно. Дома мы никогда бы так не натренировались».
Когда в середине октября они вернулись домой, Аллан Уильямс изумился: они стали играть действительно здорово. «Мы стали там самой охрененной группой, – расскажет потом Леннон об их раннем этапе. – За нами было уже не угнаться».
Когда у них упадническое настроение и надо срочно его поднять, Джон включает агента студии c сигарой в зубах и с гадким американским акцентом кривляется:
– Пар-рни, куда мы катимся?
Парни отвечают с таким же жутким американским акцентом:
– Пр-рямо в топы, Джан-ни!
– Куда-куда, пар-рни?
– В самые то́пы-по́пы, Джан-ни!
– Так дер-ржать!
Бруно Кошмидер предлагает им новый контракт, с октября до конца следующего года, на выступления в другом его клубе, который больше и популярнее. Это Kaiserkeller, где на выходных они будут чередоваться с другой группой.
– А что это за другая группа? – интересуется Джон.
– Рори Сторм и его The Hurricanes.
То есть их уравняли с лучшей ливерпульской группой.
Глава 9
Man, I was mean but I’m changing my scene…The Beatles. Getting BetterЧувак, я был подлым, но я изменился…
Полу нужна новая гитара. Та, которая у него сейчас, уже никуда не годится. Джон положил глаз на Rickenbacker 325 светлого дерева и 18-ваттный Fender Deluxe американской сборки.
Пол считает, что им нужен новый басист. Стюарт стал играть получше, но он несерьезно относится к музыке. «Наша группа еще прославится, – утверждает Пол, – но с таким басистом мы далеко не уедем, он тянет нас назад».
Примечания