Всего за 299 руб. Купить полную версию
Рогволод
Полоцкий князь, отец Рогнеды.
Происхождение имени является дискуссионным.
Ученые норманнской школы выводят его от древнескандинавского Регнвальд/Рагнвальд (Ragnvaldr) – «сила Регнира» (Rôgnir – одно из прозвищ бога Одина). Одним из прототипов летописного Рогволода, по их мнению, мог быть норвежский конунг Регнвальд Достославный, правивший в Вестфольде. Правда, практически никаких сведений о нем не сохранилось, кроме того, что его славный род насчитывал тридцать колен.
Сторонники славянской этимологии указывают на то, что корневая основа «волод», давшая жизнь многим славянским именам, в том числе сложносоставным (Володарь, Всеволод, Владислав, Владимир и др.), имеет вполне ясную славянскую этимологию – «владеть», «обладать», «властвовать». Характерно, что в скандинавских сагах славянское имя Всеволод переиначено в «Виссавальд», но примеры обратного переделывания германского «вальд» в славянское «волод» неизвестны. Вместе с тем имена Рох, Роуг, Рохослав, Роховлад зафиксированы у западных и южных славян (чехов, сербов) еще в VIII в., то есть до начала «эпохи викингов» и, следовательно, не могут быть заимствованием из скандинавского именослова.
Суть «полоцкого дела» дошла до нас в следующем виде.
По сообщению «Повести временных лет», княжение в Полоцке держал пришедший «из заморья» князь Рогволод, а юный Владимир княжил в Новгороде. И был у него воевода Добрыня, храбрый и начальственный муж. Владимиру он приходился «уем», то есть дядей по матери – Малуше. Добрыня отправил послов к Рогволоду, прося выдать его дочь Рогнеду за Владимира. Однако к тому времени в Полоцке уже побывали киевские сваты князя Ярополка.
Озадаченный Рогволод предоставил выбирать жениха самой дочери, и та предпочла великого князя Ярослава «робичичу» (сыну рабыни» Владимиру. Владимир разгневался и «пожалился» о том Добрыне (ответ Рогнеды оскорблял не только «робичича» Владимира, но и его дядю, брата «рабыни» Малуши). Тот «исполнился ярости» и вместе с юным князем повел на Полоцк большое войско. Полоцк был взят, вся княжеская семья попала в руки Добрыни и Владимира. В поношение Рогволоду и его гордячке-дочери Добрыня «нарек» последнюю «робичицей» и «повелел Володимеру быти с нею пред отцем ея и матерью», то есть приказал племяннику изнасиловать Рогнеду на глазах у ее родителей, которые потом были убиты. Ипатьевская и Иоакимовская летописи добавляют, что вместе с Рогволодом были убиты два его сына.
Таково предание, причем достаточно древнее. Явственно просматривается его близость двум популярным фольклорным мотивам: «добывания невесты» и «укрощения строптивой невесты».
Как все это соотносится с историей?
Археологические раскопки Полоцка показали, что город сложился в IX—Х вв. на основе местного племенного центра кривичей, расположенного в гуще сельских поселений. Существование у полочан княжеской власти подтверждается наличием крепостного детинца, к которому прилегал городской посад. Княжеская династия утвердилась в городе мирным путем, вероятно на началах избрания или приглашения – в пользу этого говорит тот факт, что снос общинного племенного центра, на месте которого возник княжий детинец, не носил характера военного разрушения. Но сама княжеская крепость Полоцка, как и повествует предание о Владимире и Рогнеде, во второй половине Х века подверглась разгрому, ее культурный слой этого времени хранит отчетливые следы сильного пожара.
Таким образом, князь Рогволод, по-видимому, – лицо историческое, и сам факт его княжения в Полоцке не вызывал споров среди историков.
Как видно из древнерусского сказания, Полоцк пал жертвой соперничества Ярополковой и Владимировой родни. О Ярополковых послах сказано, что они «хотели вести Рогнеду» за своего князя. Влияние Добрыни на Владимира проступает еще более рельефно: именно он выступает инициатором сватовства, организует поход на Полоцк и приказывает Владимиру обесчестить Рогнеду. Политическая сторона дела при этом остается в тени, но, видимо, и Киев, и Новгород стремились войти в союзные отношения с Полоцком – важным стратегическим и торговым центром Западного Подвинья. Борясь за свое особое место в восточнославянском мире, Полоцк традиционно соперничал с Новгородом и претендовал на обладание всем верхним течением Западной Двины, а также на земли в верхнем Понеманье и Поднепровье. Взаимное отчуждение Полоцка и Новгорода было столь велико, что даже в середине XI в., по данным археологии, новгородско-полоцкое пограничье представляло собой обширную зону почти незаселенных лесов.
По сообщению Иоакимовской летописи, непосредственным следствием договоренности Киева и Полоцка о заключении династического брака была враждебная выходка Рогволода против Новгорода, которая и вызвала ответный поход Владимира на Полоцк: «Владимир, возвратясь от варягов с войском и собрав новогородцев, пошел на полоцкого князя Рохволда, потому что тот завоевал волости новогородские». Похоже, для Новгородской земли вопрос лояльности полоцких князей имел первостепенное значение, чем, по всей видимости, и объясняется болезненная реакция Владимира и Добрыни на отказ Рогнеды стать женой новгородского князя.
Полоцкая трагедия стала прелюдией к беспощадной схватке за первенство между тремя Святославичами.
Рогнеда
Дочь полоцкого князя Рогволода, первая жена князя Владимира в его языческих браках.
Имя Рогнеды, как и в случае с ее отцом, выводится исследователями из двух источников: древнескандинавского (германского) и славянского.
Сторонники первой версии считают имя «Рогнеда» славянизированной формой древнескандинавского женского имени Рагнхильд (Ragnhildr) – от regin, rögn (боги, высшие силы).
Существовал также его древнегерманский аналог – Raginhilt (Ragenhildis, Reginhilt), образованный от ragin, regin (совет, решение, закон, судьба, рок) и hiltia, hilt, hild (битва).
По мнению других исследователей, имя Рогнеды славянского происхождения и означает «рожденная для власти». В эпоху средневековья оно встречалось преимущественно в славянской среде, где имело форму Рогнедь/Рожнеть (у чехов – Rozneta, Roznet). Например, в Новгородской I летописи читаем: «В лето 6643. Заложи князь Всеволод (церковь) Святую Богородицу на Торгу, а Рожнеть (видимо, сестра или жена Всеволода) – Святаго Николу на Яковлевой улице». В этой же связи обращает на себя внимание Рожне поле неподалеку от Теребовля, фигурирующее в летописи под 1099 и 1144 гг.
К женским судьбам древнерусские летописцы проявляли полное равнодушие. Женщинам не было места в истории – таково было общераспространенное воззрение той эпохи. Княжеские жены и дочери даже зачастую остаются в летописи безымянными. Рогнеда в этом смысле представляет исключение, впрочем, отнюдь не счастливое. Судьба не проявила к ней ни капли милосердия, сделав жертвой непримиримого соперничества двух Святославичей – Ярополка и Владимира.
Властная и своенравная дочь полоцкого князя свято хранила в своем сердце родовую и владетельную гордость. Мысль о браке с простолюдином отметалась членами княжеских родов с порога. Рогнеда, отказывая Владимиру в своей руке, попрекнула жениха именно его происхождением от матери-ключницы: «Не хочу разуть робичича [сына рабыни]…».
Широкое бытование свадебного обряда разувания жениха на Руси надежно засвидетельствовано многими источниками. Интересно, что у германцев жених должен был одарить невесту обувью, то есть германский свадебный обычай делал упор на обутие невесты, тогда как древнерусский – на разутие жениха.