Всего за 480 руб. Купить полную версию
«Я должен это слышать?»
«Да, дорогая Хильдегард! Угостите меня – это облегчит мое сердце. И я надеюсь, вы меня не осудите».
«Ну тогда говори! Но я действительно не знаю …»
«Просто уходи – и слушай! Сказано двумя словами. Вот как это выяснилось. Я был очень молодым и анемичным парнем, который был совсем один на свете и даже не знал, что такое любовь – ни детская, ни родительская любовь, даже другая, высшая… Но я был амбициозен до безумия и обезумел от жадности Богатство и власть реализованы. Мальчишкой я умер, голодал и был жестоко порабощен отвратительными людьми. Нечто подобное там создается! Теперь я пришел в дом богатого торговца тканями Лёнерта в качестве малооплачиваемого бухгалтера. Мехтильдис была его единственной дочерью – немного старше меня, но не неприятной, даже не уродливой. Спустя короткое время я заметил, что там накатывается. А потом взял и довел до конца. Мехтильд дала священный обет скорее умереть, чем бросить меня. Тогда отец сказал да. Но я не любил ее ни на секунду! Меня привлекала свобода, независимость, перспектива восхождения. Я еще не знал, что не хлебом единым жив человек. И когда позже он иногда становился пустым и пустым, я с силой подавлял боль, давал себе понять, что не имею права жаловаться. Я собирал золото и товары, я давно стал самым богатым оптовиком и дал себе советника по науке, изучал земной шар и искал философский камень в дымящейся лаборатории – все тщетно! Мой сияющий дом, великолепие моих цветов, аромат моих прекрасных вин оставались столь же неэффективными, как и очарование яркой общительности. Не хватает только одной вещи, которая оживляет жизнь!»
«Бедный друг! «С сожалением сказала Хильдегард, когда он закончил. « Вполне может быть, что никто не может заставить себя любить. Но для бедной женщины ужасно, когда она видит, что ей отказали в высшем из всех. И она должна это почувствовать…
«Без сомнения. В течение некоторого времени Мехтильдис знала, что между ней и мной нет внутреннего общения. Мы так плохо живем и живем рядом, как два доброжелательных соседа по дому, которые проявляют друг к другу вежливое внимание. И Мехтильдису ни в чем не недостает. Любовь, которая когда-то была в ней столь сильна, быстро сменилась пылкой набожностью. Мехтильдис молится в любое время дня, она никогда не пропускает проповедь, она совершает добрые дела при каждой возможности. Теперь она даже основывает детскую больницу и дом для одиноких стареющих девственниц. Но я угасаю, Хильдегард! Чем старше я становлюсь, тем безрадостнее ухмыляется мне нелепость этого нелюбящего существования. И теперь я хочу положить этому конец!»
«Как это? "Спросила Хильдегард.
«Правильный путь будет найден. Наша страна не знает законов католицизма. Здесь также можно разрешить длительный брак. Просто нужно начать с умом.
«Ради бога, что вы думаете? Если я согласен, герр Лотефенд, вы почти на Серебряной свадьбе, не так ли?»
«Это должно было произойти через три с половиной года, да! Но клянусь вам, что со временем я избежу печального праздника. Так или иначе, Хильдегард! Наконец-то я хочу хоть раз попытать счастья».
«Если только вы не ошиблись! Давняя привычка – это еще и связь, которая объединяет двух людей. Такие вещи не раздирают безнаказанно. Вы бы чувствовали себя одиноким, невыразимо одиноким.
«С Божьей помощью я смог найти то, что заставляет меня чувствовать себя одиноким. Женщина, которую я действительно запечатлел в своем сердце. Молодое, блаженное, теплое существо. Такая женщина, как ты, дорогая Хильдегард!»
В порыве страсти он с тоской взял ее за руку [347]. Пораженная, она вздрогнула и захотела освободиться. Но он держал ее в плену, несмотря на ее сопротивление.
– Хильдегард, – прошептал он, красный от страсти, – разве ты не подозреваешь, что я страстно увлечен именно тобой? Я безмерно тебя люблю! О, и я знаю, что ты тоже не против меня! Ваш отзывчивый взгляд, ваша дружелюбная улыбка лишь так часто смазывали эти раны бальзамом! Ты принадлежишь мне душой и телом, несмотря на все, что нас разделяет. Не защищайся, обожаемая Хильдегард! Я не прошу от вас ничего неподобающего и наказуемого. Ты должен подарить мне искру надежды! Одно слово! Краткий, мимолетный кивок головы!»
«Оставь меня!» – строго ответила она. «Нет, у меня этого нет!»
Она бросила на него презрительный взгляд и, наконец, вырвалась на свободу.
«Что с тобой,» продолжала она с растущим нежеланием «, чтобы ввернуть мои пальцы так сильно здесь? Между прочим, то, что вы все сказали, – чистое безумие. Вы действительно думаете, что я когда-нибудь выйду замуж за человека, который так позорно нарушил свое слово перед кем-то другим? Никогда! Даже если бы я любил тебя, что, слава богу, не так! И никогда не будет! Помните это, мистер Лотефенд!»
«Тухкрамер» тоже был наверху. Он склонил голову, как человек, осознающий свою вину.
«Извини, если я был слишком шумным! Вы не знаете, моя дорогая юная леди, каковы чувства полуволнучего человека. Я не сделаю ничего плохого по отношению к Мехтильд, если откажусь от них. Но для нее было несправедливо, что она не сразу заметила, как у меня дела, и как я в глубине души …»
«Только подумал о ее деньгах», – насмешливо добавила Хильдегард. «Поистине, вы далеко идете! Теперь вы упрекаете бедную женщину в своей жадности!»
Лотефенд с отчаянием посмотрел ей в глаза.
«Хильдегард! О, как мало ты понимал мою судьбу! Это жестокое издевательство! И я должен услышать нечто подобное от тебя, от тебя, ради которого я бы с радостью пошел прямо на смерть!»
«Успокойтесь, мистер Лотефенд! – сказала она, почти пораженная выражением боли на его подергивающемся рту. «Кажется, что лихорадка действительно ослабила твои нервы, так что ты теряешь рассудок и самообладание. Вы должны понимать, что все это выходит за рамки дозволенного! Боже, Боже мой, зачем тебе пришла в голову эта ужасная идея, которая переворачивает всю безобидность нашего полового акта с ног на голову? Иногда было так приятно и уютно у камина или на краю изгороди из боярышника!»
Тучкрамер понимал, что его роль любовника пока что здесь разыграна. Чтобы не потерять навсегда все отношения с объектом своей страсти, ему пришлось уступить с умом. Он еще не терял надежды на то, что продолжительные тихие ухаживания постепенно растопят твердый лед.
А пока он хотел набраться терпения и как можно скорее убаюкивать напуганную женщину в безопасное место.
«Давай! – внезапно сказал он и шагнул вперед. «Ты права, дорогая девственница, мои желания безумны. О, забудь, что я сказал в блаженном опьянении! Я хочу постараться жить спокойно, даже без того счастья, которое я представляла себе таким райским. Вы должны предоставить мне только одно, на случай, если не хотите, чтобы я сразу же причинил себе вред! Не обижайся на меня, Хильдегард, и обещай, что и дальше будешь со мной общаться! Это так просто! Вы ведете себя так, как будто ничего не произошло! Я не хочу возвращаться к нему ни одним словом. Вы отказываетесь …»
Он вытащил пистолет шведского всадника левой рукой и приложил мерцающий синий ствол ко лбу.
«Это стоит всего лишь слова, Хильдегард, и свинцовый шар разбивает мне мозг.
«Не злой! – спросила она, побледнея. « Я не сержусь».
«Я определенно хочу… Нет, нет, все должно оставаться между нами, как было! Ради бога, убери страшное оружие!
Дай мне руку! Клянусь вашей честью и блаженством.»
Он опустил пистолет и протянул правую руку.
Тревожно вздохнув, Хильдегард взяла его за руку и тихо пробормотала:
«Да, я обещаю" это вам. Клянусь честью и блаженством.»
«Благодарю вас! Ты делаешь меня счастливее и утешительнее, чем я заслуживаю. И, разумеется, молчите – против всех! Прежде всего, не позволяйте своему храброму отцу ничего замечать. Для меня это было бы ужасно! Хотя в основном -»