Всего за 94.9 руб. Купить полную версию
Об этом парню рассказали ребята, которые хорошо знали студента из Афганистана. Они бывали у него в комнате, и много раз видели там Жанну. А не запомнить её было невозможно, потому что она была красивой, черноволосой и чернобровой с длинными ресницами небольшого роста хохлушкой с пышными выразительными формами и бросалась всем ребятам в глаза.
Юра бросил Жанну, хотя это далось ему нелегко. В последнюю с ней встречу устроил с ней разборки в присутствии её подруг, назвал её проституткой, гуляющей с иностранцами, несильно ударил её ладошкой по лицу. А к иностранным студентам после этого случая относился не лучшим образом.
Увидев теперь свою новую девушку, танцующую с иностранцем, который одной рукой прижимал её к себе, а другой шарил по её бокам, груди и спине, Юра на миг растерялся, не зная, как ему поступить, и что лучше надо сделать.
Юра видел, что девушке не нравилось, как лаосец себя ведёт с ней, что она хотела это прекратить, и всё время отступала назад, кружась в танце, но не знала, как избавиться от нахала. Юра подошёл к ним, потянул её за руку и повёл за собой, разбив тем самым их пару.
Возмущённый такой дерзостью лаосец что-то щебетал по-птичьи ему вслед, но Юра его не слушал. Он готов был подраться с ним за девушку, если это потребуется.
– Ты его что, знаешь? – спросил Юра у неё, и в его голосе послышались одновременно насмешка и горечь, насмешка за возможное её лёгкое поведение, а горечь была навеяна воспоминаниями о Жанне.
Девчонка с силой выдернула свою руку из его руки.
– Пусти. Ей не понравилось, как об этом спросил её Юра.
Юра хотел остановить её, сказать, что он пошутил, но шутка не удалась. Немалых трудов стоило ему удержать себя на месте, не пойти за ней следом. А победив первый порыв, он сдержал и второй, решил дать ей поостыть и уже изобретал планы примирения.
Нет, она, конечно, не могла знать этого нахала. Он просто один из тех, кто, словно репей, навязчиво цепляются к девушкам, не глядя на свою внешность и на реакцию с их стороны, считая себя неотразимыми и для себя всё дозволенным.
Юра нашёл девушку с подругой у противоположной стены танцевального зала. Девчонки весело хихикали, чуть смутившись при его появлении. В мерцании огней цветомузыки он не заметил, как лёгкая тень досады коснулась её лица, но она тут же нашлась, предложив ему познакомиться с подругой, тонкой худенькой девушкой с красивым лицом и мягкой улыбкой, которая назвалась Ритой. У Юры после этого отлегло на душе, и стало хорошо и спокойно, как в дни школьных каникул в детстве.
Больше он от своей новой знакомой не отходил ни на шаг, а был рядом с ней до конца вечера. Тогда он назвал этот вечер одним из лучших в своей жизни. Он с головой тонул в её красивых и глубоких глазах, слушая её звонкий тенорок.
Ему хотелось без конца касаться её тонких рук, плеч, длинных золотистых волос. А когда объявили последний танец, ему не хотелось, и было жаль уходить из этого душного танцевального зала, где её дыхание касалось его щеки, а руки покоились на его плечах.
Звучала та же песня Александра Барыкина «Букет», под которую они познакомились.
«Я лишь хочу, чтобы взяла букет, та девушка, которую люблю…», – вёл её приятный молодой голос.
Молодёжь местами недружно громко подтягивала, стараясь так, что порой заглушала солиста. Некоторые ребята держались при этом за руки.
Это была любимая песня Юры, которая только недавно вышла в свет, и её слова долго звучали у него в голове, когда он с девушкой шёл по сонному ночному и белому от снега городу. Провожать её Юра сначала не хотел. Что-то подсказывало ему, что делать этого не надо, что девчонка принесёт ему беды и страдания. А может он не был уверен, что она разрешит ему её провести? Потому спросил её об этом робко, не надеясь на положительный ответ.
– Можно, я тебя проведу?
А девушка неожиданно согласилась на его предложение. Да и подруги рядом не было – она собиралась уходить домой с высоким парнем, с которым только познакомилась на дискотеке.
– Проведи, – сказала твёрдо, и кивнула. «Не одной же возвращаться домой», – подумала про себя.
А ещё в её поблёскивающих в цветомузыке глазах было что-то определённо завораживающее.
И Юра пошёл с ней…
ГЛАВА 5 В педагоги я пойду, пусть меня научат
Если бы она училась в школе, то была бы в десятом классе, Юра быстро это сообразил, и вспоминал теперь все свои школьные истории и приключения, которые произошли с ним и с его учителями.
– У нас в школе был учитель языка и литературы, – говорил Юра, провожая домой её по белой от снега улице. – Так он был ненормальным, честное слово. Как таких учителей в школе только держат? Ему лечиться нужно в дурдоме, а он у нас предметы вёл. Что только мы на его уроках не вытворяли. С ума сходили, как могли. Звали его Павел Давидович. Первое знакомство с ним было таким. Когда он впервые вошёл в наш 7 «Г» знаменитый класс, который гремел на всю школу своим поведением, на доске большими буквами было написано: «Пал Дыч, гони магарыч!» Я даже помню, кто это сделал – Маринка Пархомова. Та ещё была девица…
Юра немного помолчал, вспомнив Маринку, свою одноклассницу, высокую шатенку.
– Павел Давидович такой только входит в класс, идёт к столу учителя и, не глядя на доску по привычке по работе с другими классами, командует: «Дежурный, убрать!»
После этого пошло поехало. И с палкой он за ребятами гонялся, и дрался, и дули они ему крутили, и корзины с мусором в него бросали. У этого учителя был сын Вася Ча-Ча. Это кличка такая у него была. Потому что он ходил по улице и всё время приговаривал: «А ча-ча, а ча-ча». Это фраза с какого-то мультика, не помню уже какого. Так тот вообще был полный кретин. Причём любил подраться, цеплялся ко всем, когда за его спиной пацаны были старшие, и могли его защитить. Я помню, что он ко мне приставал и требовал 20 копеек, когда я ещё был мелким и в центр города ездил в ЦУМ на старом переполненном людьми «Пазике», а Вася находился возле магазина с ребятами.
– У нас в школе в деревне мальчишки тоже над учителями издевались, – сказала она. – Не понимаю, что тут хорошего может быть.
– А наш класс очень дружным был. Мы единственные в школе, кто справлял выпускные вечера после 8 и 10 классов, а ещё собирались и проводили вечера или огоньки на 7 ноября, Новый год, 8 Марта.
Юра помолчал, отдавшись своим мыслям, и тут же перевёл разговор на другую тему.
– А, знаешь, почему я в индустриальный институт пошёл учиться, у меня призвание работать педагогом проявилось, когда мне ещё было 18 лет, – вспомнил очередную историю Юра, которая действительно с ним однажды приключилась. – Я тогда впервые провёл несколько уроков в школе в младших классах, вернее в 4 «А».
– Как это? – поинтересовалась девушка, и недоверчиво посмотрела на него. Она решила, что он шутит, или сочиняет.
– А было это так, – нашёлся Юра. – Мы с ребятами, с друзьями, никогда не отказывались подработать. Хотя деньги у каждого из нас были всегда – мы получали стипендию по 10 рублей в месяц и еще за питание по 16—18 рэ в месяц за то, что не завтракали и не ужинали, когда я учился в строительном училище, куда поступил после окончания 8 класса школы. Мы ходили на станцию и разгружали вагоны с гравием. Работа, правда, тяжёлая. Делали это обычно по ночам. Конечно, уставали, зато всегда были с деньгами. У родителей не просили. На кино, вино, сигареты деньги всегда были. Тогда, помню, каждый из нас получил за разгрузку вагона по 24 рубля, и мы пошли в кафе, где сидели часа два или три. Хорошо выпили: бутылку коньяка и две бутылки водки, да и закусили тоже. На второе подали пюре с курицей, салаты, но мы всё равно набрались хорошо. Друзья мои домой пошли, сильно пошатываясь, как порядочные белые люди, отдыхать, ну а меня на приключения потянуло. Не знаю, что мне в голову взбрело. Хотя я всегда был заводным, стоило только начать, и меня тянуло на приключения. В общем, я шёл домой мимо школы, в которой учился раньше, а на тот момент я был на последнем курсе училища, почти выпускник, и решил зайти брату булочку купить в буфете. Решил, что он голодный. Ничего лучшего не придумал. Представляешь? И что ты думаешь? Зашёл. Купил булочку в буфете. Дождался перемены. Ученики, вся мелкотня, мальчики, девочки в школьной форме выпорхнули из своих классов. В один миг школьный коридор наполнился гомоном и беготнёй детей. Я нашёл среди них брата и с этой булочкой за 8 копеек к нему, хотел же отдать. А он как увидел меня, и ну бежать по коридору и лавировать между учеников, которых было вокруг много, перемена же, чтобы я его не поймал. Он, наверное, решил, что я хочу по шее ему дать за что-то, а потому в школу пришёл. А может и правда провинился чем-то передо мной тогда, я не помню. Я бегу за ним и кричу: «Стой, баран, возьми булочку». Но он не слушает. В класс забежал, спрятался под парту. Я за ним, хотел его оттуда вытащить за ухо. А в классе учитель находился, молодая женщина. «Что вам нужно?» – спрашивает. Я хотел ей объяснить, что хочу булочку брату дать, а сам лыка не вяжу. В общем, посмотрела она на меня и сказала, чтобы я домой шёл, по-хорошему, пока неприятностей не отгрёб, и милиция за мной не приехала. Я сообразил, что спорить бесполезно, и ушёл из класса. Взять бы да послушаться её и вообще со школы уйти, так нет. Стою я в коридоре школы на первом этаже, где четвертые классы занимаются. Думаю, на следующей перемене я эту булочку брату отдам, когда он из класса выйдет. Как вдруг слышу, класс один шумит. Везде тихо, идут уроки, а эти орут. Заглянул я в этот кабинет, а там, оказывается, учителя нет. Не знаю, что на меня нашло, но я прошёл к столу учителя, назвал себя по имени отчеству, сказал, что я новый преподаватель и буду вести у них урок. Они не слушают. Тогда я так хорошенько рявкнул на них, и спросил, кто дежурный? Встала из-за парты девочка с милым личиком в коричневом школьном фартуке и с золотистыми косичками. А я приказал ей собрать у всех ребят дневники и положить передо мной на стол, что она и сделала, и добавил, что сейчас буду ставить двойки, и класс после этого успокоился и притих.