Всего за 179 руб. Купить полную версию
Похоже, это было признание их победы. Он много чего мог вытерпеть по жизни, но, как оказалось, к женским слезам не имел никакого иммунитета.
В полночь к Таниному дому подъехал черный тонированный «Мерседес» с интересными номерами. Высокий бородатый мужчина вышел, открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья и подал руку женщине в овечьей папахе. Потом вытащил Таню. Римма Ивановна танцевала лезгинку и называла его «сынок». Таня виновато гладила его по голове и извинялась за рыбу. Судя по его реакции, он и не помнил, когда последний раз с ним ТАК обращались.
«Ну, как отметили, мои тигрицы?» – спросил Танин муж. «По-особенному», – ответила Римма Ивановна и бережно сняла с себя овечью шапку.
Орбита
Таня терпеть не могла шапки с помпонами, гамаши и мохеровые шарфы. Ей было уже пять, и она отлично разбиралась в моде и красоте. Чего упорно не хотели признавать мама и бабушка. Они, например, не разрешали ей отрастить длинные волосы, как у лесных нимф на картинке лака для волос «Прелесть». Таня никак не могла их убедить, что длинные волосы – это красиво, а ее стрижка «Паж» – нет. Мама говорила, что ей некогда возиться с длинными волосами. А бабушка считала, что в таких волосах обязательно заведутся вши.
Таня очень хотела доказать взрослым, что ей идут длинные волосы. Как-то она надела на голову мамины капроновые колготки и привязала к каждой колготе ленточки в виде бантов. Но мама эксперимент не оценила. Она сердито объяснила, что капроновые колготки в дефиците, а банты их могут испортить. Бабушка взамен выдала Тане штопанный чулок.
Чулок тоже пошел в дело. Таня надевала его на голову, прикалывала по бокам невидимками и заматывала у темечка проволокой. Поверх проволоки она привязывала пояс от маминого платья. Получалось что-то вроде конского хвоста. Таня подолгу и с удовольствием рассматривала себя в зеркале. В таком виде она была гораздо больше похожа на лесную нимфу, чем с сомнительной стрижкой, из-за которой Тане постоянно хотелось носить шапку.
Мама с бабушкой купили Тане серую кроличью шубу на вырост. Она была пошита в Китае, скорее всего, на взрослого китайца, но каким-то чудом попала к Тане.
Ждать «выроста» было невыносимо – очень хотелось быть красивой и модной незамедлительно. Таня каждый день доставала шубу из шкафа, подворачивала рукава и ходила в ней по дому, пока не вспотеет. А когда пришла зима, Таня, несмотря на то, что шуба была ей велика, отстояла свое право надевать ее по особым случаям – в гости, «на елку» и в цирк.
Но к роскошной шубе у нее не было подходящей шапки. Мохеровый капор, цигейковая ушанка и даже бабушкин павловопосадский платок на фоне шубы смотрелись блекло.
К счастью, мама как раз сшила себе на заказ норковую шапку фасона «Орбита» – твердый коричневый блин, перекошенный и раздутый с одной стороны. Таня решила, что именно эта шапка подойдет к ее шубе как нельзя лучше. Право надеть «Орбиту» она методично выбивала у мамы две недели. «Хрен с тобой! – сказала мама обреченно. – Иди!»
В цирк ее повела бабушка. Таня была сама не своя от счастья – не столько из-за цирка, сколько из-за шапки. Наконец-то, думала Таня, я буду модной с ног до головы. Разумеется, она не собиралась снимать шапку даже во время представления.
Однако, когда они с бабушкой подошли к автобусной остановке, настроение у Тани ухудшилось. Как оказалось, маленькие девочки в норковых шапках фасона «Орбита» были в Танином городе большой редкостью. Поэтому прохожие уделяли ей слишком много внимания – оборачивались и бесстыже пялились на двигающийся меховой гриб с болтающейся шляпкой. Шляпка постоянно падала Тане на глаза, чем сильно ее раздражала. На улице было ветрено и морозно. Таня стояла на остановке с красными ушами, отвергнув бабушкино предложение перевязать их мохеровым шарфом. Она то и дело поправляла шапку и думала, как все вокруг ей завидуют.
В автобусе было еще хуже. Таня гордо сидела у бабушки на коленях, а кто-то из попутчиков спросил: «Кто ж тебя так нарядил, девочка?» – «Сама», – злобно прошипела Таня и уткнулась в бабушкино плечо. Ей уже расхотелось в цирк.
Но когда в цирке бабушка предложила снять шапку, Таня отказалась. Во-первых, она боялась, что шапку украдут, а во-вторых, шапка хоть как-то компенсировала неказистое трикотажное платье с полукруглым кармашком на груди. На кармашке была пришита аппликация с грибочками – особая Танина боль.
Представление немного отвлекло Таню от мыслей про шапку, пока зрительница, сидящая позади нее, не попросила: «Девочка, ты бы шапочку-то сняла, и нам виднее будет, и тебе». Таня ничего не ответила, но губа ее предательски затряслась. Она изо всех сил старалась не расплакаться, но шапку так и не сняла.
На обратном пути бабушка все-таки привязала Тане на голову шарф, завязав его на узел под подбородком, а сверху натянула «Орбиту». Теперь шапка не болталась и сидела как надо. И все же в автобусе кто-то сказал: «Смотри-ка, Римкина Марфушенька-то какая нарядная» – и громко рассмеялся. Таня резко развернулась на голос и с вызовом посмотрела на тетеньку в некрасивом овечьем полушубке. «Следующий раз еще и мамины сапоги на каблуках надену», – решила Таня и уткнулась лбом в покрытое инеем оконное стекло.
Алые паруса
В детстве Таня очень любила советский фильм «Алые паруса». Она смотрела его несколько раз и представляла, как повзрослев, тоже дождется своего Грея.
Грея она действительно дождалась, а паруса так и остались ее детской несбывшейся мечтой.
Парусов в бухте было немало. Таня отдыхала в эксклюзивном отеле близ турецкого Фетхие. Вилла с тремя спальнями, террасой и шикарным видом на море позволяла с комфортом разместиться и ей, и детям, и няне. Пока дети под присмотром няни резвились в море, Таня наслаждалась одним из лучших видов на бирюзовую бухту. Она смотрела на проходящие мимо яхты и думала, как должно быть счастливы люди, которые могут каждый день швартоваться в новых бухтах. Яхта так и осталась для Тани символом свободы.
А в отеле стартовала Feel Good week – неделя хорошего самочувствия. От нечего делать, Таня тоже решила почувствовать себя хорошо. В течение семи дней она встречала рассвет в гамаке с йогами, обнималась с деревьями, участвовала в коллективных медитациях и даже слепила себе глиняный оберег – в виде члена. После чего записалась на индивидуальную терапию к известной целительнице – за 100 евро в час Тане обещали снять блоки, которые мешали ей по-настоящему наслаждаться устрицами и местным спа. Но Таня пошла еще дальше – не только сняла блоки, но и научилась заходить в квантовое поле безграничных возможностей. Это, правда, за дополнительные 500 евро.
На прощание целительница подарила Тане кристалл кварца на веревочке и сказала: «Теперь ты можешь все. Стоит только захотеть».
На следующее утро Таня сидела в позе лотоса на каменной площадке под террасой и решала, чего же ей захотеть. Мысль о том, что теперь она всемогущая, не давала покоя. «Ты можешь все, стоит только захотеть», – передразнила Таня целительницу, но решила все-таки проверить, насколько это «все» действительно все. Мимо проплывала какая-то яхта, и Таня загадала первое, что пришло на ум.
До вечера ничего сверхъестественного не произошло. Таня загрустила. Она злилась на себя за то, что потратила деньги и время на ерунду, вместо лекций по диетологии или биохакингу.
Разочарование она гасила в баре – два Кира и клубничная Маргарита сняли блоки, а шот текилы ввел Таню в поле безграничных возможностей не хуже, чем сеанс исцеления за 500 евро. Таня сидела за барной стойкой, смеялась, болтала с престарелыми англичанами и даже сделала селфи с чемпионом мира по аквабайку.