Лисневская Елена Е. - Доктор, который одурачил весь мир. Наука, обман и война с вакцинами стр 3.

Смеясь в экран телефон на балу Свободы, Уэйкфилд радостно пообещал: «Я просто несколько раз сфоткаю Дональда».

Бывший врач без пациентов вернулся.

Грандиозные идеи

1. Момент Гиннесса

В какой-то альтернативной реальности этого человека могли бы почитать как профессора сэра Эндрю Уэйкфилда. За два десятилетия до бала Трампа он грезил не о Вашингтоне и в целом не об Америке, а о концертном зале в центре Стокгольма. Говорят, его сокровенной мечтой было прийти на церемонию вручения Нобелевской премии одетым, как Фред Астер, в белый галстук и фрак, и получить золотую медаль из рук шведского короля.

– Вы бы слышали их разговоры в столовой, – рассказывал мне его бывший коллега, – все вертелось вокруг Нобелевской премии.

Но и в этой, и в любой другой реальности путь его начинался бы из одного и того же места: Бикон-Хилл над городом Бат, графство Сомерсет, который расположен в 90 минутах езды на поезде к западу от Лондона. Здесь стоит дом Уэйкфилдов, откуда начинался Эндрю.

И это забор не Тома Сойера. Этот особняк обнесен отнюдь не деревянными колышками. Думаю, забор весит больше тонны. С двумя трехметровыми дорическими колоннами, соответствующими пилястрами и витиеватым резным бюрдюром на многоярусном архитраве, он напоминает вход в викторианский мавзолей или боковую дверь в римском Колизее. Весь дом кричит о богатстве, классе, авторитете и правах. Заглавными буквами на воротах написано:

Хитфилд

«ХИТ» – это отсылка к Джеймсу Хиту, предпринимателю, который запатентовал свой вариант инвалидного кресла. Оно напоминает, скорее, изящную небольшую карету-кабриолет, которую можно толкать вручную или запрячь в нее лошадь. Прибыль от патента пошла на покупку дома (правда, говорят, что он здесь никогда не жил) на крутом склоне, богатом мореной. Виды здесь не уступают лучшим панорамам Сан-Франциско. Окна дома выходят на долину реки Эйвон, где стоит бледно-желтый город, построенный из оолитового известняка, который сегодня внесен в Список Всемирного наследия ООН.

Каменная резиденция с шестью спальнями – «вилла в итальянском стиле» – была построена в 1848 году. Под синей шиферной крышей с очень высокими дымоходами располагаются два этажа спален с высокими потолками и французскими окнами, а под ними этаж, наполовину вырытый в морене, там когда-то селили горничных и поваров. Эти два мира были связаны скрытой сетью проводов, с металлическими рычагами на каминах на одном конце и колокольчиками на другом. Правда, к середине XX века эти устройства заржавели, но забыть об их наличии достаточно сложно.

Здесь в 1960–70-х годах и жила семья Уэйкфилдов – оба родителя и пятеро детей – и, по всеобщему мнению, довольно неплохо. В доме царил хаос: с дверного косяка свисали качели, а по паркету стучали собачьи лапы. Мать будущего крестоносца, Бриджит Мэтьюз, позже описывает своего второго сына, как островок спокойствия и покорности среди всей этой суеты и неразберихи.

– Эндрю был наименее проблемным ребенком, на самом деле он всегда был конформистом, – рассказывает она мне, будто пытаясь что-то объяснить. – Если в детстве я на него кричала и ругала за бардак в комнате, он мог посмотреть на меня и сказать: «Мне очень жаль, мама». Он никогда не оправдывался, никогда не говорил, что у него не было времени на уборку. И злость, и раздражение исчезали сами собой.

Родители Эндрю были врачами, как и отец и дед Бриджит, что позволило молодому человеку стать медиком в четвертом поколении. И если такая прекрасная родословная не гарантирует успех, то она, по крайней мере, порождает амбиции. В классовой Англии человеку такого происхождения суждено давить на рычаги, а не ждать звонка колокольчика.

Примером для подражания номер один для Эндрю был его отец, Грэхем Уэйкфилд, истинный аристократ и известный невролог, который был удостоен высшей должности Национальной службы здравоохранения – звания консультанта во всех больницах близлежащей долины. Он занимался лечением болезней головного мозга до появления методов его визуализации, и некоторые считали, что это развило в докторе склонность к принятию решения еще до получения всей информации. Без компьютерной или магнитно-резонансной томографии его диагнозы основывались не столько на доказательной базе, сколько на наблюдении, опросе пациента и интуиции.

Неврологи-консультанты были богами среди равных. Обход палат напоминал величественную процессию. «Он выспрашивал у пациентов малейшие детали, – вспоминает бывший помощник врача, – но не для того, чтобы унизить их или смутить. Ему требовалось время. Каждый пациент был для него еще одним способом обучения: что это означает, на каком уровне находится поражение, как вы думаете, что послужило причиной такой симптоматики?»

Помимо того что Грэхем много практиковал, он пробовал себя и в науке. В одном из исследований, опубликованном в журнале The Lancet в октябре 1969 года, он выступил в качестве второго из трех авторов трехстраничной статьи о витамине B

12

Бриджит д’Эстутевиль Мэтьюз (также известная как «миссис Уэйкфилд») отличалась от своего мужа и в то же время идеально дополняла его. Их семейная пара олицетворяла древний символ «инь – ян». Бриджит была семейным врачом, или «терапевтом». Эта решительная, серьезная дама была не лишена чувства юмора и некоторого озорства. Они познакомилась с Грэхемом в студенческие годы в медицинской школе Святой Марии, расположенной в районе Паддингтон на западе Лондона. У Бриджит были стальные нервы, ее характер был проверен на прочность еще в возрасте 10 лет, во время Второй мировой войны, когда их с тремя сестрами эвакуировали в Нью-Мексико. Четыре года спустя она вернулась на военном корабле.

«Бриджит ничего не боится, у нее решительный подбородок, сильная воля и пиратский темперамент», – предупреждал ее отец, Эдвард Мэтьюз, отправляя своих детей пересекать океан.

Но на формирование личности Эндрю повлияли не только его родители. Нельзя не упомянуть еще об одном жильце Хитфилда – дедушке Эдварде («зовите меня Тед»). Известный психиатр-консультант в больнице Объединенного Королевства, он обучался в той же школе Святой Марии (как и его отец до него). Когда его зять повзрослел и стал специалистом по головному мозгу, Эдвард уже был известен в области психических болезней. Самым большим проектом Эдварда стала книга для мальчиков на 200 страниц под названием «Секс, любовь и общество». Опубликованная в 1959 году, когда автору исполнилось 60, она претендовала на «попытку раскрыть основные паттерны разума». Но речь шла по большей части о его собственной психике. По мере приближения «свинговых 60-х» он использовал свои страницы для агитации введения запрета на секс до брака, проституцию, гомосексуализм и «возрастающую агрессивность» женщин.

«На воду тысячу кораблей спустило лицо Елены Троянской, – анализировал он в одном из отрывков известный греческий миф, – а не острота ее языка или сила ее бицепсов». Его книга, посвященная внукам Эндрю, Чарльзу и Ричарду, была этаким противоядием от праздных удовольствий. «Мальчик, который мастурбирует, всегда накормлен и утомлен», – предупреждал он. «Если вы чувствуете, что вам необходимо мастурбировать, несмотря на ваши добрые намерения, покончите с этим как можно быстрее».

Маленькому Энди было почти три года, когда был выпущен этот самородок. Как позже повлияла эта книга на сознание ребенка, неясно. Эндрю Джереми Уэйкфилд родился в понедельник, 3 сентября 1956 года, в Мемориальной больнице Канадского общества Красного Креста, недалеко от Таплоу, графство Беркшир, в 40 милях к западу от Лондона. Эта больница была построена на земле, подаренной семьей Астор из Нью-Йорка, за счет правительства Оттавы. Она символизировала благодарность Северной Америки за титанический вклад Великобритании в победу в Первой и Второй мировых войнах. На момент рождения ребенка у родителей, тогда еще помощников врачей, уже был сын. Они жили в коттедже в Глостершире, а затем переехали в Бат и в конечном итоге вошли в величественные ворота Хитфилда, так начался их личный период безмятежности.