Всего за 199 руб. Купить полную версию
«Сейчас мы вместе свалимся с этой скалы, и Чарси Гарол получит то, чего так страстно желал», – мелькнула в голове совершенно неуместная мысль, и Мэй что было сил вцепилась в поводья, норовившие вот-вот выскользнуть из рук.
– Да стой же ты, глупая скотина! – рявкнула она, ударив пятками лошади в бока с такой силой, что Нежка всхрапнула и замерла на месте. – Ну вот и славно. А теперь давай выбираться отсюда.
* * *
Нэйджел взволнованно наблюдал из своего укрытия за тем, как девушка пытается справиться с нервной лошадью. На той крошечной каменной площадке на краю пропасти, куда забралась эта ненормальная, и пешему-то человеку негде было развернуться, не то, что всаднику на коне. Если бы они сорвались вниз, он ничем не смог бы помочь.
Единственное, что он успел бы сделать – это пустить стрелу в её сердце раньше, чем юное тело окажется разодранным в клочья острыми камнями на дне ущелья. Нэйджел уже даже вскинул лук и тщательно прицелился, чтобы сделать точный выстрел, но тяжёлая рука отца легла на плечо, и стрела вонзилась в сухую корягу далеко от цели.
– Не надо, Нэйд, она справится.
Нэйджел наградил отца долгим свирепым взглядом, а когда снова посмотрел на обрыв, всадница уже спешилась и успокаивала свою лошадь, нежно поглаживая влажные раздувающиеся ноздри животного. Спустя пару минут она начала аккуратно спускаться вниз по узкой тропинке, ведя лошадку в поводу, и вскоре скрылась из виду.
– А она ничего, да? – ухмыльнулся лорд Саржер, похлопав сына по спине. – Только на мой вкус больно уж худа, но она всегда была тощей. Зато смелая.
– Ты её знаешь? – удивился Нэйджел и убрал вторую стрелу обратно в колчан.
– Ну да. Это твоя невеста собственной персоной. Правда, когда я её видел в последний раз, она ещё в куклы играла, но её трудно с кем-то перепутать. Рионцы либо рыжие, либо светлые, а эта девчонка там одна такая тёмненькая. У вас родится чудесный черноволо…
Нэйджел помрачнел и скрипнул зубами.
– Отец, ты опять за своё?
– Но она же взволновала тебя, правда?
– Нет, неправда! Я хотел избавить её от мучений, а теперь хочу, чтобы она вернулась, свалилась в эту треклятую пропасть и свернула свою треклятую шею. Может тогда ты наконец от меня отстанешь!
– Ладно, уже отстал. Но всё равно она хорошенькая…
Нэйджел сплюнул себе под ноги и снова занялся тем, зачем пришёл в этот забытый богами уголок Латернонского леса – ему нужно было найти новую нору фирвисов, которые повадились таскать кур из деревни. Отец считал такое занятие не слишком подходящим для лорда, но всё равно увязался следом, всю дорогу донимая Нэйджела нравоучениями, перемежающимися с рассуждениями о браке и наследниках.
Нэйд и правда мог поручить уничтожение вредителей егерям или слугам. Если бы знал, что отец решит составить ему компанию, то так бы и поступил, но было уже поздно – лорд Саржер догнал его у кромки леса и радостно сообщил, что с удовольствием подышит лесным воздухом, а заодно поможет сыну отыскать убежище вороватых зверьков. Нэйджел шёл сюда не фирвисов ловить, а хоть ненадолго спрятаться от отца, но ничего не вышло. Только хуже стало. А теперь, когда и без того до ужаса надоевший своими увещеваниями родитель вдохновился увиденным, Нэйджел ждал нового, ещё более бурного потока убедительных речей об очевидной пользе этого союза.
Но отец молчал. Молчал все те часы, которые они бродили по лесу. Молча сидел на старом пне, пока Нэйджел расставлял ловушки на поляне, где разбросанные повсюду куриные перья явственно свидетельствовали о присутствии фирвисов. И всю обратную дорогу до замка тоже молчал, только кряхтел от усталости, да изредка бросал на сына многозначительные взгляды и мечтательно улыбался.
– Хорошо, отец, будь по-твоему. Я женюсь на этой девчонке, – сдался Нэйджел после позднего ужина, который тоже прошёл в молчании.
– С чего это ты вдруг передумал? – осведомился лорд Саржер, чувствуя подвох.
– А я не передумал. Я женюсь, чтобы ты получил Рион. Но спать с ней я не буду.
– Но это нечестно! – возмутился старый лорд. – Латернону нужен наследник, а не кусок спорной земли. Я бы не отказался от того и другого сразу, но если ты ставишь вопрос таким образом, этот брак не имеет никакого смысла.
– Либо так, либо никак, отец. Раз Рион сам по себе тебя не интересует, я считаю этот вопрос закрытым.
Лорд Саржер недовольно поджал губы, швырнул на стол смятую салфетку и оставил сына в одиночестве. Нэйджел понимал, что такой вариант категорически не устроит отца, и был уверен, что после своих слов получит пусть кратковременную, но всё же передышку, пока старик будет собираться с силами и искать новые доводы. Донельзя довольный собой, он выбрал из вазы с фруктами самое румяное яблоко и с удовольствием вонзил зубы в сочную мякоть.
– Мы отправляемся в Рион завтра же! – прогремел от входа в столовую голос отца, и только что откушенный кусок яблока застрял у Нэйджела в горле.
* * *
Над Рионом уже сгустились сумерки, когда уставшая и измученная Мэй, едва переставляя ноги, добралась до крайнего из домов деревеньки, раскинувшейся у замковых ворот. Чувствуя, что не сможет больше сделать ни шагу, она тяжело привалилась к бревенчатой стене и сползла вниз, громко шмыгнув носом.
– Госпожа? – тут же раздался над головой знакомый голос жены скорняка Тарии. – Госпожа, что с вами? Вам плохо? Вас же все ищут.
– Я потеряла лошадь, – жалобно всхлипнула Мэй и попыталась подняться. – Она сбросила меня и ускакала. А там же скалы, дикие звери…
– Да дома ваша лошадь, давно уже пришла. А в замке такая суматоха началась… Всех слуг на поиски отправили, из деревни тоже мужчины в лес ушли. Как же это вы по дороге не встретили никого? А ну-ка, давайте-ка, пойдём в дом, чего здесь сидеть? Я вам чай травяной заварю…
Тария помогла Мэй встать и добраться до узкой лавки в просторной тёплой комнате. Из-за плотной занавеси тут же высунули свои любопытные носики дети – их у скорняка было трое, мал мала меньше. Хозяйка шикнула на пострелят и принялась хлопотать над девушкой, которая готова была не то заснуть, не то потерять сознание.
Быстро ощупав госпожу и не найдя никаких повреждений, кроме пары царапин и ссадин, женщина облегчённо вздохнула и занялась приготовлением ароматного травяного напитка. Правда, он уже не понадобился, потому что Мэй почти сразу же крепко заснула, прислонившись спиной к стене.
Глава 3
Мэй не помнила, как очутилась в чужой постели, но первые лучи утреннего солнца застали её спящей в компании сладко сопящих детишек. Крошечная девчушка с дивными золотистыми кудряшками и длинными пушистыми ресничками свернулась калачиком у неё под боком и чему-то мило улыбалась во сне. Мальчики – один лет пяти, а другой чуть помладше – забрались в дальний угол широкого топчана и утащили с собой единственное большое одеяло.
В доме было тепло, и вкусно пахло свежеиспечёнными булочками. Почувствовав, что просто умирает от голода, Мэй аккуратно, чтобы не разбудить девочку, сползла с постели на пол и выглянула за занавесь.
Тария хлопотала вокруг стола, за которым завтракал её хмурый, но добрый супруг Дарен. Мэй хорошо знала эту семью. Лорд Бавор очень любил охоту и в последние годы часто брал свою воспитанницу с собой, а по пути домой они всегда заезжали в дом Дарена и Тарии, чтобы оставить скорняку тушки добытых куниц и лис. Однажды они привезли с охоты целого медведя, шкура которого теперь лежала на полу перед большим камином в главном зале замка Рион.
Боги долго не давали скорняку детей, и поэтому Тария и Дарен изливали свою любовь на всех рионских детишек. Даже когда у них один за другим на свет родились трое собственных малышей, они не перестали баловать вниманием и заботой чужих детей. Мэй любила бывать в их доме, потому что здесь никогда не чувствовала себя чужой.