Всего за 680 руб. Купить полную версию
ii
В фургон набилась разношерстная команда. Джордж сидит позади с остальными битлами. За рулем – Аллан Уильямс, рядом с ним – его жена-китаянка Берил и ее брат Барри. Тут же и бизнес-партнер Уильямса, «лорд Вудбайн», получивший такое прозвище из-за пристрастия к сигаретам «Вудбайн», и Джордж Стернер, заместитель Бруно Кошмидера, владельца немецкого клуба, с которым ребята и подписали контракт.
iii
Это начало долгого путешествия. Пять часов пришлось ждать в Ньюхейвене, а потом еще четыре – в порту Хук-ван-Холланд, пока Уильямс доказывал, что битлам не нужны никакие разрешения и визы, ведь они еще студенты. В Амстердаме сделали короткую передышку. Джон улучил момент и стянул в магазине два украшения, гитарные струны, пару носовых платков и губную гармошку. Уильямс, как менеджер группы, велит ему вернуть добро в магазин, но Джон отказывается.
iv
Проезжая по Германии, они распевают песни «Rock Around the Clock»[74], «Maggie May» – но, едва оказавшись на улице Рипербан, умолкают, пораженные, ослепленные вездесущим неоновым светом и обилием открытых дверей, в которые видно, как раздеваются женщины. Но вскоре в ребятах снова закипает врожденный энтузиазм, и они кричат во все горло: «Ливерпульцы в городе!»
v
Рипербан пересекает Гроссе-Фрайхайт. Зажигаются огни стрип-клубов, на улицу высыпают проститутки. Продолжая крутить баранку, Аллан Уильямс говорит, что эти улицы кишат «отребьем и распутниками: тут тебе и наркоманы, и сутенеры, и зазывалы стрип-клубов и притонов, и гангстеры, и музыканты, и трансвеститы, и обычные гомосексуалисты, и старые развратники, и молодые развратники, и женщины в поисках женщин».
vi
И все же для группы, чьи достижения на родине граничат с ничтожными, это просто мечта. Осенью они не прошли отбор на региональное телешоу «Поиск звезд»[75]; первые три месяца этого года вообще нигде не выступали; в мае провалили прослушивание на разогревающую группу в турне Билли Фьюри[76]. Так что сейчас дела налаживаются. Жители Гамбурга устали от безжизненных потуг местных групп: Уильямс говорит, что у немцев рок-н-ролл звучит как марш смерти. Зато британские группы, игравшие в Гамбурге, – Dave Lee and the Staggerlees из Кента, The Shades Five из Киддерминстера, The Billions из Вустершира – ни о чем не жалели. Немцы их любили всех: и хороших, и плохих, и никаких.
vii
Битлов встречает Бруно Кошмидер, ничем не примечательный менеджер ничем не примечательного заведения, тесного и душного клуба «Индра», где за стойкой бара всего два клиента. Кошмидер провожает группу в комнаты, где им предстоит жить. Звезд с неба парни не хватали, но и то, что их встретило, пустило прахом даже самые скромные надежды: на всех пятерых – две темные, сырые, тесные комнаты за обшарпанным кинотеатром Кошмидера «Бемби-Кино». Лампочек нет: обходиться предстоит спичками. Стены бетонные. Первая комната – пять на шесть футов. Из мебели – армейская двухъярусная койка да протертый диван.
viii
– Какого хрена?! – восклицает Джон, куда более привычный к уютной обстановке в доме тети Мими.
– Да чтоб меня! – хором произносят остальные.
– Это временно, – заверяет их Кошмидер. Он врет.
Первую комнату предстоит делить Джону, Стю и Джорджу. Джон и Стю оккупируют койку. Джордж, как самый младший, довольствуется диваном.
Вторая спальня размерами такая же, но в ней нет окон. Сидя тут, не скажешь, день на дворе или ночь. Есть несколько одеял, и нет отопления.
Их жилье почти оборудовано собственным санузлом; за стенкой толщиной в лист бумаги – туалет кинотеатра. Амбре легко просачивается внутрь.
Умываться и бриться приходится над раковиной рядом с писсуарами. За время первых двух сезонов в Гамбурге Джордж так ни разу и не принял душа или ванны.
ix
Это вам не Лас-Вегас. Понятно дело, что от приподнятого настроения битлов и следа не осталось. Первое выступление в «Индре» прошло без огонька. Они застыли на сцене и с пыхтением исполняют каверы на популярные хиты под угрюмыми взглядами полудюжины посетителей. Кошмидер не впечатлен. Он-то нанял «Битлз», чтобы они заводили аудиторию, а вместо этого они скорбно торчат на сцене.
– Mach Schau! Делайте шоу! Мне нужно шоу, мальчики! – требует Кошмидер.
Значит, шоу ему делать? Это срабатывает, и битлы фонтанируют приколами: отныне «Битлз» отрываются по полной программе, скачут по сцене, пляшут и орут, выкрикивают в зал оскорбления и дерутся.
Horst Fascher/K & K Ulf Kruger OHG/Redferns/Getty Images
x
Они регулярно исполняют одну и ту же песню минут по десять, а то и двадцать, просто ради смеха. Как-то вечером, на спор, целый час исполняли всего одну – «What’d I Say» Рэя Чарльза. И пока друзья беснуются, Пит отыгрывает с постной миной на лице, будто выполняет поденную работу: не барабанит, а, скажем, моет посуду.
xi
А еще Пит – единственный, кто отказывается от возбуждающих средств. Остальные поддерживают свое неистовство сборной солянкой дешевой наркоты: «пурпурные сердца» и «черные бомбы» – дексамил и дюрафет, амфетамины и прелудин, таблетки для похудения с активным компонентом[77], ускоряющим метаболизм, – он не дает заснуть и заставляет болтать без умолку. Немецкой подружке Стю, Астрид Кирхгерр, повезло, у нее есть домашний поставщик – ее мать. «Колеса стоили по 50 пфеннигов за штуку, и мама брала их для нас в аптеке. Вообще-то, их без рецепта не отпускали, но у мамы в аптеке был знакомый». Когда нужно, парни глотают их, как леденцы, запивая пивом. Готовы даже есть «сэндвичи с прелли».
xii
Неудивительно, что именно Джон закидывается наркотой больше прочих и отжигает похлеще остальных, выкрикивает непристойности, катается по сцене, швыряет в друзей едой, притворятся горбуном, запрыгивает на спину Полу, бросается в аудиторию, с наслаждением обзывает их «сраными фрицами», «нацистами» или «немецкими идиотами».
Дипломатия никогда ему не давалась. Однажды вечером он выходит на сцену в одном исподнем, надев на шею стульчак от унитаза, и принимается маршировать туда-сюда с метлой в руке, выкрикивая: «Sieg heil! Sieg heil!» В другой раз он появляется в плавках. На середине «Long Tall Sally» разворачивается к аудитории спиной и спускает трусы, натряхивая голым задом. Несведущие в ливерпульских обычаях, немцы вежливо аплодируют.
xiii
В Гамбург на время приезжает Синтия и видит, как Джон, которому наркота и выпивка совершенно снесли крышу, катается по сцене «в истерических припадках». Да и вне сцены ведет себя столь же дико. Однажды помочился с балкона на монахинь внизу. Впрочем, остальные – не то чтобы образец воздержанности: между сетами Пол говорит что-то грубое о подружке Стю Астрид, которую обожает вся группа, и Стю, как и полагается, отвешивает ему оплеуху. Пол тут же лезет в драку, и вот они уже катаются по сцене, сцепившись в «смертельном захвате», как потом рассказывал Пол. Однако их представления популярны, ведь нужно шоу, делать шоу! В городе их называют benakked Beatles – «безумные битлы».
xiv
Гамбургские зрители любят цапаться между собой, но группу не трогают. Официанты, нанятые в Гамбургской академии бокса и подзабывшие правила этикета, носят тяжелые ботинки, в которых так удобно раздавать пинки, а под пиджаками у них складные дубинки, заткнутые за пояс. Под барными стойками в клубах спрятаны баллоны со слезоточивым газом – на случай, если дебош перейдет в полноценный погром. Каждый вечер в десять часов битлам приходится исполнять обязанности надзирателей и громко объявлять по-немецки комендантский час для несовершеннолетних: «Es ist zweiundzwanzig Uhr. Wir mussen jetzt Ausweiskontrolle machen. Alle Jugendlichen unter achtzehn Jahren mussen dieses Lokal verlassen»[78].