Немец в валенках
9 минут
Константин Дмитриевич Воробьев Тогда в Прибалтике уже наступала весна Уже на нашем лагерном тополе набухали почки, а в запретной черте близ проволочных изгородей проклевывалась трава и засвечива
Уха без соли
7 минут
Константин Дмитриевич Воробьев Мы приезжаем сюда, на это свое потайное место, каждый год седьмого августа, часам к пяти пополудни, в любую погоду Табор мы разбиваем в подлеске возле трех окостеневши
Вот пришел великан
2 часа 30 минут
К. Д. Воробьев Я хорошо понимаю, что читателю не очень нужно все это знать, но мнето очень нужно рассказать ему об этом. Жан Жак Руссо Я позвонил ей по телефону минуты за три до обеденного перерыва, и мы в
Крик
41 минута
Константин Дмитриевич Воробьев (19191975) Повесть Уже несколько дней я командовал взводом, нося по одному кубарю в петлицах Я ходил и косил глазами на малиновые концы воротника своей шинели, и у меня не б
Это мы, Господи!
2 часа 20 минут
Повести Константина Воробьева можно назвать первой большой правдой о войне, которая прорвалась к нам через литературу Повести Воробьева о войне написаны в традиции великой русской прозы XIX века, и страшной, неприкраш
Убиты под Москвой (сборник)
3 часа 20 минут
В сборник писателяфронтовика Константина Воробьева вошли широко известные повести " Убиты под Москвой", " Крик", " Это мы, Господи!" и рассказы " Дорога в отчий дом" и " Уха без соли". Для старшего школьного возраста. Содержание:
Убиты под Москвой
45 минут
Повесть " Убиты под Москвой", прекрасного русского писателяфронтовика Константина Дмитриевича Воробьева, посвящена событиям первых месяцев войны, и поражает воображение читателей жестокой "окопной" правдой, рассказы
Проза, Советская классическая проза, Детская проза, Литература 20 века, Советская литература, книги о войне
Из дневников
3 минуты
Воробьев Константин Константин Дмитриевич Воробьёв Я, не спеша, собрал бесстрастно Воспоминанья и дела, И стало беспощадно ясно: Жизнь прошумела и ушла Еще вернутся мысли, споры, Но будет скучно и темно, К чему спускать на окнах шторы? День догорел в душе давно Блок 31. 08. 71 В этом году, в мае, ум
Во гробе сущий
4 минуты
Воробьев Константин Во гробе сущий Константин Дмитриевич Воробьев Огромный, выкрашенный в грязножелтый колер коммунальный дом В доме нет квартир только жилплощадь Лестницы дома загажены отбросами еды и окурками, на ступеньках щетинятся голодные и злые кошки, а на площадках пластается густой чад про
Из записных книжек (1950-1960 годы)
9 минут
Воробьев Константин Из записных книжек (19501960 годы) Константин Дмитриевич Воробьёв ИЗ ЗАПИСНЫХ КНИЖЕК 19501960 гг ТИШКА СУРОВЕЦ Маленькая хатенка о двух оконцах (Из пуньки.) Семья придурковатая, за исключением матери Старший сын Тишка За папироску, в которую засыпали порох, босиком бегал по снег
Друг мой Момич
1 час 50 минут
Воробьев Константин Друг мой Момич Константин Дмитриевич Воробьев Повесть 1 Узорногрубо и цепко переплелись наши жизненные путидороги с Момичем Сам он уже давно сказал, что они "перекрутились насмерть", и пришло время не скрывать мне этого перед людьми Мимо нашего "сада" три сливины, одна неродящ
Убиты под Москвой. Крик. Повести
1 час 30 минут
В книгу вошли лучшие повести К. Д. Воробьева (19191975) писателя сложной судьбы несмотря на то, что каждое слово писателя «кричит о человечности, о достоинстве, о силе и милосердии» (Дм. Быков). Честно отобразившие...
...И всему роду твоему
26 минут
К.Д. Воробьева называют «русским Хемингуэем», и споры вокруг его имени не утихают до сих пор. А он продолжает удивлять читателя искренностью и пронзительностью повествования, убежденностью авторской позиции, о чем бы ни писал: о войне, о любви, о трагедии русской деревни, пережившей коллективизацию,
Почем в Ракитном радости
15 минут
К.Д. Воробьева называют «русским Хемингуэем», и споры вокруг его имени не утихают до сих пор. А он продолжает удивлять читателя искренностью и пронзительностью повествования, убежденностью авторской позиции, о чем бы ни писал: о войне, о любви, о трагедии русской деревни, пережившей коллективизацию,
Вот пришел великан (сборник)
1 час 50 минут
К.Д. Воробьева называют «русским Хемингуэем», и споры вокруг его имени не утихают до сих пор. А он продолжает удивлять читателя искренностью и пронзительностью повествования, убежденностью авторской позиции, о чем бы ни писал: о войне, о любви, о трагедии русской деревни, пережившей коллективизацию,